Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
Он шмякал на стол пирожные и фрукты, курил на крыльце, пытался заговорить с сыном, просил воды (чаю ему не предлагали) и быстро шел на станцию.
Мучился ли он от того, что не складывались отношения с сыном? Мучился. Особенно в те редкие поездки. А потом забывал, довольно быстро, и вспоминал, лишь когда от «ведьмы» приходило очередное лаконичное письмо: мол, ждем с визитом.
Она никогда не звонила, считала, видимо, что слишком много чести. Слава богу, через несколько лет перестала рассуждать о том, что было бы, если бы он «не отправился дрыхнуть на заднее сиденье», и говорить, что из Ирмы он «сделал кухарку, а она была звезда мирового масштаба».
Это, конечно, была ложь, одна из тех, с которыми он привык жить. Существовать в ней, как рыба в воде. Ложь, в которой ему было комфортно и спокойно. Артура, конечно же, он бы не потянул.
* * *Про будущее Артура Элга завела разговор после его пятнадцатилетия. Городецкий растерялся:
– Я совсем не знаю его наклонностей!
Она усмехнулась и сквозь зубы прошипела:
– Естественно! Вам же не до того было всю жизнь.
А когда до него наконец дошел весь кошмар «наклонностей» отпрыска, обвинять ее было уже не в чем: Элга была уже смертельно больна.
Он, жалея ее, ту, которая проклинала его всю жизнь, коротко, без подробностей, отчитывался: все в порядке, после клиники мальчику стало значительно лучше, он уже работает и встречается с хорошей девочкой. Какое «лучше», какая «хорошая девочка»! После больницы Артур держался месяца два. Потом снова зависал на флэтах, где на закопченной кухне полуживые наркоманы варили в черных от грязи кастрюлях свое страшное варево.
Он вытаскивал его из этих халуп.
Артур выжил. Вскоре его забрали в милицию и оттуда определили уже не к «своим» докторам, а в психушку.
Городецкий поехал в больницу, пообещав себе, что это последняя попытка.
