Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
И объявила, что зайдет завтра.
На следующий день она пришла и достала из индийской разноцветной кожаной сумки термос с прозрачнейшим светло-янтарным бульоном, двухлитровой банкой клюквенного морса и паровыми куриными кнелями.
Он почувствовал дикий, почти нестерпимый голод и, совершенно не стесняясь чужой женщины, набросился на эти волшебные яства и смел все в считаные минуты.
Стаси тогда не было дома, улетела куда-то на пару часов.
Участкового врача, добрую самаритянку, как он назвал ее тогда, звали Евгения Семеновна.
* * *Они вышли из самолета. Анна выжидающе на него посмотрела.
– Домой? – нарочито весело спросила она.
Он кивнул:
– Разумеется.
И, подходя к стоянке такси, спрятал глаза и, закуривая сигарету, виновато спросил:
– Ань, а давай ты к себе?
Она непонимаюше посмотрела на него и тут же смутилась:
– Надоела?
– Да брось, – отмахнулся он. – Просто устал. Хочется побыть немного в одиночестве. Привычка, что тут поделать. Не обижайся, ладно?
Она, чуть подумав, кивнула:
– Да не вопрос.
Она увидела, как у него заходили желваки, и чуть отпрянула назад.
– Да плевать мне на твоего Попова и на твою статью! – закричал он.
Она оглянулась: люди, стоявшие вокруг них, дружно повернулись на крик.
– И на меня тоже? – спросила она.
Он картинно раскинул руки:
– Видишь, какая умница – сама все сказала. Достала! Не все кишки еще перед тобой вывернул? Не все тебе выложил, да? Еще пару жареных фактов, душещипательных историй, немножко грязи, откровений, лжи и раскаяния? Сплетен побольше – читатель будет доволен! Ну а уж Попов будет просто счастлив и денег отвалит.
Он развернулся и пошел прочь. Она опустилась на чемодан и расплакалась.
* * *Зайдя домой (руки тряслись так, что он долго не мог справиться с замком), он распахнул настежь все окна, плюхнулся в кресло и громко сказал:
– Все.
Сердце ныло так, что он испугался. Нашарил впотьмах валидол, разгрыз прохладную таблетку, забыв, что Женя учила «рассосать», и рухнул на неразобранную кровать, радуясь, что наконец остался один.
Потом, вдруг вспомнив, швырнул об пол мобильник и вырвал из розетки шнур городского. Все.
