Автор
В ней сквозит жалость — как к заблудшей дочке или заботливой подруге. Лицо не выдаётся симпатичным, но по какой-то незнакомой тяжести и хардкору, делает его уникальным и запоминающимся. А её волосы — безумная спутанность под мальчишку стрижки, как будто она сама их укладывала на ветер. Эта девушка выглядит необычайно скромной, но с какой-то особой силой и надрывом, словно её жизнь полна нелепых испытаний....
Привычная грызня с Гриффиндором, форпосты которого обороняли двое Поттеров и целая Уизли, начала утомлять: перепалки приобрели будничный характер, новых тем для оскорблений не появлялось, а «чистота крови», «кто лучше в учебе», «кто быстрее в квиддиче», «кто умнее», «кто сильнее» давно исчерпали себя. Мы ругались скорее по инерции, для поддержания традиции, так сказать. Строить друг другу гадости было совсем уже лениво.
Вскорости я стал замечать, что с Хаффлпаффом творится что-то не то.
Количество шалостей «Made in Hufflepuff» росло с пугающей скоростью.
— «Всехзадолбациус», — поправила меня Аманда Забини, когда я озвучил свое предположение однажды за завтраком.
— «Одурениус» три раза и массовое разжижение мозгов, — мрачно изрекла ее сестра-близнец Алиссия, наблюдая, как сумасшедшие хаффлпаффцы выстраивают на столе пирамиду из кубков с тыквенным соком.
Седьмой этаж, восьмой… Неуклюже вскарабкавшись на стол, Санни ставит свой кубок, начиная девятый ряд пирамиды, и… О да! Чуть накренившись, башня на секунду замирает, а потом стремительно рушится. Грохот, вопли, лужи тыквенного сока, застывшая с открытым ртом декан Хаффлпаффа Ханна Лонгботтом и счастливый хохот ее чокнутых подопечных, с головы до ног залитых соком.
— Пятьдесят баллов с Хаффлпаффа, — ровно проговорила МакГонагалл, поднимаясь из-за учительского стола. — Всему факультету отработка в Большом зале. Без применения магии. Немедленно.
Лонгботтом наградила своих учеников уничтожающим взглядом и ринулась вслед за директором.
