В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
А вы товарищ ефрейтор… Не побоюсь этого слова, прямо герой!
Я лишь сухо кивнул, поднялся со стула.
Затем меня вывели из помещения, рану снова осмотрели в лазарете, а затем вернули к остальным. На часах было двенадцать тридцать.
— Макс, ну что там?
— Все хорошо. Спать, только охота. Завтра будет продолжение банкета…
Глава 22
Особое мнение
Оставшись наедине с психологом, капитан Игнатьев сразу же перешел к делу.
— Итак, что скажете, Светлана Владимировна?
Старший лейтенант по-прежнему сидела на своем месте и задумчиво смотрела в свой блокнот, где во время опроса ефрейтора Громова, делала пометки.
— Крайне интересный молодой человек. За всю свою учебную и служебную практику, а это почти двенадцать лет, я с подобным еще не сталкивалась. Да, у меня были и сверхсрочники и офицеры. И даже призывники в военном комиссариате. Безусловно, встречались люди, которые определенно были на «коне», будто рождены для армии.
Света заглянула в блокнот.
— Мимика у ефрейтора адекватная, поведение спокойное, реакция на раздражители нормальная. После того, что он мог пережить в душманском плену, обычно человеку требуется длительная реабилитация. Чтобы прийти в себя, сбросить эмоциональное и психологическое напряжение.
— Верно. Ему это не понравилось.
— А кому бы понравилось? — возразила та. — Ему не предложили сесть, несмотря на огнестрельное ранение ноги.
