В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
— Кандидаты определены?
— Так точно, товарищ подполковник! — в один голос ответили мы.
— Вы готовы? — вопрос был адресован нам.
— Так точно!
— Ну и хорошо! Пусть победит лучший! — произнес он. — На исходную!
Мы с Осиповым неторопливо прошли вперед, остановились у белой линии, сигнализирующей о стартовой границе полосы препятствий. Молча бросили друг на друга косые взгляды.
— На старт! — громко произнес Лавров, которого подполковник Каменев выбрал помощником. Он стоял чуть сбоку, красный флажок над головой.
Мы шагнули к полосе, приняли стартовую позицию.
— Внимание!
Сердце заколотилось, адреналин попал в кровь, отчего та начала «кипеть».
Болельщики с обеих рот, офицеры и участники команд затаили дыхание — сейчас все решится. Всего пара минут и итог будет известен — кто же поедет на окружные соревнования.
— Марш!
Под восторженные вопли и возгласы, мы сорвались с места. Спрыгнули в ров, одновременно миновали его и шустро прошли траншею. Выбрались из нее, быстро вошли в лабиринт. Его прошли на максимальной скорости, но мне даже удалось оторваться вперед, правда, всего на метр.
Далее, я рывком взбежал на забор с наклонной доской, потом перешёл на разрушенный мост, состоящий из четырех секций. Нужно было пройти его, сохраняя равновесие и при этом ловко перепрыгивать с секции на секцию, чтобы не упасть. Дул лёгкий ветерок.
Тут-то Осипов и устроил мне неожиданную подлянку.
Нет, я знал, что честные соревнования не для таких, как он. У него на морде было написано, что тот задумал что-то нехорошее — это я еще на старте понял. Пытался анализировать, но ничего толкового в голову не пришло.
Осипов почему-то слегка отстал. Вдруг сзади меня, что-то громко скрежетнуло. Скорее всего, это была подошва сапога, по оббитой наждачной бумагой деревянной поверхности моста. Их делали, чтобы была более качественная сцепка солдатской обуви с бревном.
Обернувшись на шум, я тут же зажмурился. Быстрым и ловким движением, он швырнул мне в глаза песок. Я даже не сразу понял, что он сделал — выглядело, будто он внезапно потерял равновесие. От такого я едва не слетел вниз, удержался с большим трудом. Правым, я еще кое-как проморгал, а вот в левый раздирала жуткая резь.
