В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
— Это верно. Кстати, видел вашу команду на соревнованиях, хорошо выступили! Молодцы!
Я промолчал, поскольку чувствовал, что в этом что-то есть.
— Слушай, а тебя, как зовут? — спросил он.
— Максим.
— Максим… Как ты понимаешь, я тебе весьма благодарен. Скоро ухожу на пенсию, по состоянию здоровья. У меня есть некоторый ресурс, и я мог бы походатайствовать, чтобы тебя перевели в хорошую часть, куда-нибудь поближе к цивилизации. Можешь сам выбрать, если есть желание. В штаб округа хочешь? Писарем, например?
* * *Обратно мы ехали той же дорогой.
Погода слегка испортилась, моросил мелкий противный дождик. Дул порывистый ветер — то утихал, то вновь усиливался. Мелкие капли барабанили по плотному брезенту, иногда попадая внутрь.
В кузове ГАЗ-66 было сыро. И холодно."
"Хоть ветер и не продувал через плотное и жесткое полотно, все же щелей и дыр хватало. Что-то об этом никто не подумал, когда мы отправлялись в путь. Само собой, мы вынуждены были надеть теплые бушлаты, хотя приказа о переходе на зимнюю форму одежды еще не было.
Пока ехали, я все размышлял над предложением полковника Бехтерева. Поближе к штабу это, конечно, хорошо, хотя и совершенно не вписывалось в мой типаж. Где я и где штабной писарь? Не мое это и проявить себя сидя на стуле и заваривая чай, нельзя!
Нет, я не стал отказывать старшему офицеру, потому что такие предложения поступают один раз в сто лет.
Двигались медленно. Дорога местами раскисла от грязи дорожной пыли. Хорошо хоть кочки и выбоины ощущались менее жестко. Вдруг, наш грузовик остановился. Скрипнули тормоза.
Я с тревогой взглянул на часы — было только половина четвертого вечера.
Выглянув в щель между бортом и брезентовым полотном, я ничего не увидел. Вокруг пустырь. Дождь почти прекратился, но по-прежнему была слякоть и сырость. Хлопнула дверь, раздались голоса.
