В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
Почему у него все так складно получается?
— Складно? — переспросил тот. Затем собрался с мыслями и продолжил. — Громов наши шкуры спас, вывел из страшной мясорубки, сам пулю получил, был готов стоять до конца. Нет, товарищ майор, ничего там складного не было. Когда он решил пожертвовать собой и остался прикрывать нас, мне стало совершенно не важно, как и почему. Все вопросы отпали. К тому же, работа у меня отличается от вашей.
— Понимаю. Именно поэтому мне важно узнать ваше мнение, как очевидца и нашего полевого сотрудника.
— Ну… — тот даже замялся, поскольку не был готов к такому повороту событий. — Он быстро собрался с мыслями и продолжил. — Когда я услышал первые одиночные выстрелы, сначала не понял, откуда велась стрельба. Вокруг горы, эхо искажает восприятие. Я даже не сразу понял, что бьёт снайпер. Лишь по характерному звуку работы СВД. Вот только вопрос, чей был снайпер? Свой или чужой?! Но когда душманы открыли хаотичный огонь по вертолету, мне было уже не до размышлений.
— Разговор не о том, кто и как сбил вертолет! — отрезал Виктор Викторович. — Ближе к сути вопроса!
— М-м… К вопросу о том, что же было странно… Разве только момент, что Громов появился как нельзя кстати. Очень вовремя, как будто все это время находился где-то поблизости и только ждал повода, чтобы вступить в бой.
Виктор Викторович сразу же заинтересовался этими словами, только зря он надеялся услышать продолжение «изюминки», потому что дальше Карпов снова перешел на другие рельсы.
— Нас окружали! Моего напарника смертельно ранили, ему даже помочь времени не было. Тогда я только стрелял и стрелял. В голове уже была мысль, что одному мне точно не справиться. Что я не смогу защитить гражданских, не смогу обеспечить безопасность полковника Бехтерева.
