В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
И тут вдруг шум-гам, посвист — казаки налетели вихрем! Но это ведь не наши казаки, а чужие! В местечке гомон стоит, выстрелы гремят, «ура» слышится! Мы туда на подмогу! Полсотни поляков со своей стороны перехватили, кого порубили из них, а кого и в полон взяли. Тут на нас вдруг казачий отряд выносится, ещё бы чуть — и в сабли ударили. Ну, мы им по-свойски, по-русски объяснили, конечно, эдак доходчиво, что очень они не правы. Оказывается, это авангард Суворова ночное нападение на Кобрин произвёл. А сам генерал-аншеф с основными войсками на подходе, верстах в пяти всего.
— Отлично! — воскликнул Егоров. — Ну вот, значит, наконец и соединимся мы с ним. Живан, поднимай людей, двигаемся в Кобрин! — крикнул он заместителю и побежал к реке умыться.
Через три часа, идя скорым маршем, полк гвардейских егерей с примкнувшими к нему казаками Грекова вступал в небольшой городок. Он уже был полон русских войск. Всюду сновали солдаты в гренадёрских и мушкетёрских мундирах. Расположилась отдельным лагерем и лёгкая пехота.
— Алексей Петрович, лифляндские и белорусские егеря, — кивнул на стрелков в зелёной форме Хлебников. — Ну точно это они. Я пару их офицеров признал. Мы с ними ещё при Измаиле и Мачине соседствовали.
Узнав, где расположился штаб дивизии Суворова, Алексей поспешил на доклад.
— Егоров?! Пропускай! — услышал он отклик за дверью. Адъютант распахнул её, и Алексей оказался прямо перед генерал-аншефом."
"— Ваше высокопревосходительство, полк гвардейских егерей прибыл в ваше распоряжение! — вытянулся перед полководцем Лёшка.
— Не усидел в столицах, Алексей?! — подскочил к нему генерал. — Соколика-то на простор тянет?! И правильно! И нечего там егерям гвардейский плац топтать! Тут для них самое дело! А мне-то казаки докладывают — с севера войска к нам идут! В Кобрине по полякам ударить, дескать, помогли! Я уж, грешным делом, подумал, что это Репнин наконец-то генерала Дерфельдена ко мне на подмогу прислал. А это, оказывается, ты! Сколько всего в полку людей?
— Полторы тысячи при мне, ваше высокопревосходительство, — доложил Егоров.
— Всё правильно сделал, бригадир! — воскликнул обрадованный Суворов.
