В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
— Можа, из села к лесу побежит?
— Точно, — кивнул Алексей, — там, у леса, наша кавалерия орудует. Колонне самое то сейчас по этой дороге отходить.
В это время, разбив несколько изб ядрами, русские пушки начали обстреливать деревню дальней картечью. Крупные свинцовые шарики выкашивали перестраивающиеся боевые порядки поляков. Наконец их командир отдал приказ, и колонна пошла в сторону моста.
— Хорошие солдаты, стойкие, — проворчал командир плутонга, затягивая курковый винт на сменённом кремне. — Турки не так, как вот эти, держатся, всё больше кричат и гоношатся, а как сильнее на них надавишь — так без оглядки бегут.
Бухнул единорог, и дальняя картечь с воем ушла в сторону наступавшей колонны.
— Штуцерным готовьсь! — донеслась команда бригадира, и стоявший во второй линии Кожухов прижал приклад ружья к плечу. — Штуцерным це-елься! Огонь! — и он, выдохнув, плавно выжал спусковой крючок.
Грохот, пламя и дым, привычный толчок в плечо, а руки уже сноровисто выдёргивают из патронташа новый заряд.
Теряя жолнёров, колонна поляков медленно шла к мосту. Бежать нельзя! По пятам идёт многочисленная русская конница, которая только и ждёт, чтобы начать рубить спины и головы бегущим. Только вот так в плотном строю и можно себя от неё сохранить, защищаясь частоколом из пик и штыков.
— Дальняя картечь всё! — прокричал унтер артиллерист, чуть опуская ствол орудия. — Запаливай!
Грохнул выстрел, и веер из тяжёлых свинцовых шариков ударил в самый центр приближающегося строя.
— Три сотни, две с половиной! — привычно отсчитывал расстояние ротный командир. Так же, как и он, перекрывая грохот выстрелов, это делали и все остальные ротные.
— Ну же, пора, пора, чего ждут?! — кусал губы Лыков. — Сейчас ведь как побегут все дуро-ом, никак их не остановишь!
— Две сотни шагов!
— Первая шеренга — целься! Огонь!
— Вторая шеренга — целься! Огонь!
— Третья шеренга!..
Тихон прищурил левый глаз и поймал в прорезь прицела фигурку в белом кафтане с правого края колонны.
— …Огонь!
Курок выбил искру, и раскалённая огненная струя пороховых газов вытолкнула пулю из ствола фузеи.
— Крышку полки замка поднять, патрон скусить, присыпку в полку, крышку опустить, — руки безо всякой мысли скупыми и выверенными движениями сами делали такое уже привычное дело. А глаза в это время искали того, в кого он только что стрелял. Белого кафтана не было, а на его месте шёл усатый здоровяк с длинным ружьём. Пуля в стволе, шомполом прижата до упора.
