В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
"
"— А ну-ка, — Соловьёв подполз ближе и попробовал в неё заглянуть. — Ничего не видать. Сейчас бы трут подпалить и бросить вниз, да ведь блик или искру непременно эти заметят, — кивнул он в сторону вала. — А могут и от дороги разъезды увидеть. Тогда ещё хуже будет. От леса нас отрежут и всех посекут. Малой, ты у нас самый махонький. Давай-ка мы тебя верёвкой обвяжем и прямо туда спустим? Да не боись ты! Чай, уж не со зверями она, услыхали бы, если б кто там внизу был.
Делать было нечего — тяжко вздыхая, самый щупленький из всего отряда разведчик скоро скрылся из вида под землёй.
— Поднимайте, братцы! — послышался шёпот, и так же кряхтя и пыхтя, Малого вытащили наружу. — Колья там, братцы, ох и острые, — почёсывая ляжку, шёпотом рассказывал он товарищам. — Ежели кто провалится, то ему точно конец. Насквозь его проколют.
— Вона чего, получается, западни ляхи настроили, волчьи ямы! — воскликнул Уж.
— Тихо ты, Ванька! — толкнул его в бок локтем Соловьёв. — Шёпотом рассказывай, чего ты там сейчас про волчьи ямы говорил?
— Да слыхал я про такие, — ответил тот. — Помнишь, те наши егеря, что из охотничьих мест в рекрутчину были взяты, баяли про такое? Да тот же самый Савва Ильин. Что такие ямы копали на звериной тропе и так же вот колья внизу заострённые ставили, а сверху прикрывали всё хорошо и даже запах человечий как-то от этого места отбивали.
— Понятно, только эти ямы тут против человека выставлены, — проговорил приглушённо Соловьёв. — Против наших солдатиков, когда они на штурм укреплений пойдут. Ладно, доложим о них господину майору. Малой, ты давай-ка яму пока прикрой ветками, чтобы с валов дыру не было видно, а мы с Ужом вокруг обползём, — приказал он товарищу. — Тебе-то сподручней тут как самому лёгкому.
Вторая неделя разведки предместий истекала. Разъезды польской кавалерии признаков тревоги не проявляли, значит, ни один из десяти отрядов егерей на глаза неприятелю пока что не попал.
Лужин вылез из укрытой сосновыми ветвями палатки и вздохнул полной грудью настоянный на хвое запах.
