В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Поляки?
— Они самые, — ответил уверенно унтер. — Наши бы точно себе такое не позволили. Все наши, как и мы сами, сейчас тишком по земле ползают или же гуськом от куста к кусту перебегают.
— Обходим большим кругом, — принял решение Скобелев. — Всё одно нам у ручья нужно осмотреться, там и хороший подход к валу.
— Вашвысокоблагородие, разрешите нам с ребятками ближе подкрасться? — попросил разведчик. — Если ляхи тут толкутся, значит, они и наследят хорошо. Может, по их следам будет сподручнее к самым валам подобраться? Ни один разъезд улан на такой вот толкучке новые не разглядит.
— Ладно, у вас полчаса, — согласился старший отряда. — Только смотрите, подпрапорщик, сильно не рискуйте, сами знаете, чем это обернуться может.
Отряд расположился в густом кустарнике, а три егеря, набросав на свои сетки опавшей листвы, поползли в ту сторону, откуда был слышен стук.
— Двое вона, молодые деревца срубают, а остальные их к телегам таскают, — прошептал лежащий рядом с Соловьёвым Уж. — Ага, а вон эти их там обрубают у самых телег.
— Получается так, — кивнул Соловьёв. — Три телеги, восемь человек. Гляди, как они хорошо там натоптали. Видать, уже несколько раз сюда за день подкатывали. Ладно, возьмём себе на заметку. Всё, братцы, довольно, отползаем назад, — скомандовал он лежащим рядом товарищам. — Что нам было нужно, мы увидели, теперь есть о чём доложить господину майору.
К ночи эта же тройка перебежала, пригнувшись, по вырубке и присела за кустами на опушке.
— Теперь только ползком, братцы, — проговорил еле слышно Соловьев и первым заскользил в сторону горящих на валах костров. Четыре сотни шагов полем — и под телами пластунов оказалась хорошо натоптанная объездная дорога. — Дальше колья начинаются, — прошептал подпрапорщик, оглядываясь.
Действительно, через пару десятков шагов потянулись ряды забитых под углом и хорошо заострённых жердин. Проскользнув под ними, егеря поползли дальше. Вдруг энергично работающий с левого бока локтями и коленями Малой резко дёрнулся, раздался какой-то треск, и он отпрянул назад.
— Ты чего?! — прошипел Соловьёв и, замерев, прислушался. В паре сотен шагов впереди, у костров на валу, перекрикивались поляки. Сюда в поле доносило их громкие голоса и смех. Караулы тревоги пока не поднимали, и унтер-офицер, взяв левее, подполз к товарищу.
— Яма там, Вань, — кивнул тот на темнеющую в двух шагах дыру. — Ветками и соломой сверху была хорошо прикрыта. Чуть-чуть в неё не сверзился.
