В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
— Расспросить это само собой, вашблагородие, — почёсывая затылок, промолвил сержант. — Я вот что думаю, ежели фуражиров никто искать не будет, может, дерзнуть, да под их видом по Варшавскому предместью прокатиться?
— Это как? — удивлённо приподнял брови Плещеев. — Так первый караул же чужаков заподозрит? Не-ет, что-то ты пустое выдумываешь, Евграфович.
— Ну как же это пустое, Сергей Фёдорович?! — начал горячиться Цыган. — И ничего не пустое! Мы в своё время ещё в первую турецкую кампанию с их высокородием, с господином бригадиром под Журжей примерно такое же проделывали.
— Хм, под видом ляхов проехать по внутренним укреплениям, — хмыкнув, задумчиво произнёс подпоручик.
— А если не в этот проезд, а в тот, что у самой реки, в тот, что южнее? — прищурившись, спросил Цыган. — В телегу тех же жердин закинуть, самим в одежду фуражиров одеться и прокатиться «под дурака»?
— Рискованно, конечно, — обдумывая только что услышанное, проговорил Плещеев. — Но если уж господин бригадир такое делал, что ж мы, хуже, что ли?! Только мне тоже придётся ехать, потом ведь нужно будет всё увиденное на бумагу перенести.
— Э, нет, ваше благородие, — покачал головой Лужин. — Самому мне придётся с Ходкевичем ехать. Я, конечно, не как вы, не так умел в этом деле, но кой-чему всё же научился. Сергей Фёдорович, — остановил он попытавшегося было возразить командира, — ну посмотрите вы на себя. Ну какой же из вас простолюдин? Да от вас, как ни наряжай в рванину, всё равно за версту дворянином тянет.
— А если их сажей испачкать? — предпринял робкую попытку убедить сержанта Плещеев.
— Всё равно за простолюдина не сойдёте, — покачал тот головой. — Быстрее нужно решаться, ваше благородие, больше такого удачного случая уже не будет.
