В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
«Ну ладно, глядишь, не опозоримся!» Лёшка выдохнул и, рассчитав расстояние до впереди идущих соседей в два десятка саженей, громко скомандовал:
— Полк, пря-ямо! Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три! — Топали восемь сотен егерей. Подошвы их укороченных сапожек с силой били по земле, поднимая пыль. Левая рука зажимает ружейный приклад снизу, правая делает отмашку. Громко бьют барабаны, задавая ритм строевого шага. — Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три! Сми-ирно!
Егоров вырвал саблю из ножен.
— Равнение напра-аво!
Голова повёрнута вбок и чуть задрана вверх. Левая рука прижата к бедру, правая, согнутая, параллельна земле, локоть прижат, клинок сабли направлен остриём вверх. Кисть темляка с Георгиевской лентой так и порхает под ритм шага.
В идущей ровными рядами колонне егеря по команде перехватили ружья в положение «перед собой» из положения «на плечо», зажимая правой рукой цевьё. Все головы, кроме правофланговых, повёрнуты в сторону сколоченных трибун, глаза, что называется, «едят» высокое начальство, его — самого главного, князя Потёмкина-Таврического.
— Гренадёры пободрей вроде шагали, — проговорил стоящий в свите Голицын. — Есть над чем ещё поработать Егорову. Вон как перед ним у Морокова ножку тянули.
— Так у них и ножки-то покороче, Иван Фёдорович, — усмехнулся Репнин. — Егеря ведь статью не то что в гренадёры, но даже и в мушкетёры не вышли. А вот штыки у кого какие, то гранёные они, то вон клинковые.
— Однако, мне доложились, что неплохо они тут за Дунаем воевали? — проговорил Потёмкин, вглядываясь в егерей. — Что скажешь, Николай Васильевич, или не верно это?
— Никак нет, ваша светлость, всё правильно доложились, — замялся тот. — Полк Егорова, он, конечно, боевитый — вон как под командованием генерала Голицына храбро в Дунайских поисках действовал. Потом и у Кутузова егеря не оплошали, да и под Мачином, молодцы, отменно они в баталии действовали.
— Подправят, придёт время, — хмыкнул иронично Потёмкин. — Заметили, господа, как турки при их виде заволновались? — кивнул он на стоящую сбоку толпу иностранцев. — Узнаю-ют! Маловато вот только егерей что-то в колонне, вон уже и мушкетёры сразу пошли. Сколько их всего-то было? — проводил он взглядом удаляющееся жёлто-зелёное с чёрным знамя.
