В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
— Ваше благородие, на посту без замечаний! — доложился поручику старший караульной тройки. — В британских какое-то шевеление, туды-сюды бегают, — кивнул он на стоящие особняком три больших полевых шатра. — Те, которые к ним позавчера приехали, всё чегой-то гремели внутри, а потом уж по лагерю пошли, — и, понизив голос до шёпота, добавил: — Ну-у, и наши особливые люди, которые тут приставлены были, тоже, стало быть, за ними потопали. Прохор поначалу тоже хотел было идти, да вот с нами остался.
Дуров окинул взглядом стоящего рядом стрелка со штуцером и задал вопрос:
— Вас же вроде для особого пригляда с нами выставили, чего же тогда не пошёл?
— Дык приметно это слишком, ваше благородие, — пожал тот плечами, — мы-то ведь уже примелькались здесь, стоя у шатров. А как за спиной им идти, так они бы меня тогда сразу распознали. Пусть уж квартирмейстерские им в спину дышат, они-то ведь совсем невидные, всё время в тени держатся.
— Ну-ну, тебе виднее, — кивнул поручик. — У ваших капральств особое задание от господина полковника, туда не лезу. Ну а вам внимательней глядеть и не зевать! — нахмурившись, поглядел он на своих караульных. — Если кто к шатрам из чужих будет идти, то пропуск у него спрашивайте. Вы тут лица при исполнении и проверять каждого право имеете.
Поручик отошёл, а Вершков, чуть задержавшись, приглушённо отчитал Южакова:
— Ты, Ванька, болтаешь лишнего много! Чего там про «следом за иноземцами бы пробежался» лопотал, а?! Какое твоё дело за ними вообще с поста бегать? Твоё — это у британских шатров стоять и строгий надзор за соблюдением порядка исполнять.
— Дэк я же это так, к слову просто, Иван Пахомович, — испуганно втянул голову в плечи егерь. — Ну как же это можно да караульный пост свой оставить?"
"— Ну вот и не болтай, значиться, по-пустому, дурила, — рявкнул рассерженный унтер.
