В темном лесу под прикрытием ночного караула, унтер-офicer дает команду. В воздухе полыхают факелы, создавая непроглядную тьму. На грани сна и бодрствования, читатели найдут в "Егере императрицы" жестокую атмосферу русской деревни и беспринципные игры дворянства в XVIII веке....
А вот и стрелковые роты под оглушительный барабанный бой печатают строевой шаг по мостовой. Лица егерей румяны, на мундирах, на ярких лентах, у многих горят серебром начищенные медали. На зелёных с золотым кантом мундирах выделяются чёрные амуничные ремни и сумки. У всех нижних чинов фузеи и штуцера, блестят на солнце их остро отточенные штыки.
– Раз, раз, раз-два-три! – пробивается сквозь барабанный грохот счёт командиров, и эта мерная поступь тысяч сапог по прусской мостовой. – Раз, раз, раз-два-три!
К старому городу, к пристаням, расположенным на впадающей в море речке Преголь, полк вышел уже через полностью запруженную людьми улицу.
– Öffne dich! Schnell! – рявкнул, наезжая на шлагбаум, Воронцов. – Befehl des Kommandanten! Schnell!
Стоявший у полосатой палки долговязый унтер заморгал глазами и, махнув рукой, что-то рявкнул своим солдатам. Двое из них, прислонив к будке фузеи, освободили проход и вместе со всеми остальными вытянулись по стойке смирно, пропуская колонну.
– Полк, вольно! – скомандовал Егоров, заведя головную роту на небольшую, окружённую зданиями площадь.
– Вольно, вольно! – разнеслось по колонне. Ряд за рядом, плутонг за плутонгом она втягивалась на территорию королевского военного порта.
– Уф, лучше уж целый день по полям маршем топать, чем вот так, строевым по городу и час, – шумно выдыхая, проговорил Южаков. – О-о, гляди-ка, братцы, как тут зябко! А в городе шли, и не заметил.
– Это, небось, ещё по реке сыростью с моря тянет, – предположил топавший рядом с ним Лошкарёв.
– Да ладно вам – море, ска́жете тоже, от моря всегда тепло идёт, – не согласился с друзьями Лыков. – Это вы просто на виду, на глазах по городу топали, вот с того и горячились. А сейчас-то чего? Перед кем тут манерничать?"
"– Рота, стой! – долетела команда капитана Бегова. – Нале-ево! Растянули шеренги. Заплечные мешки снять! Раскатывай шинели и надевай!
– Ну вот, родимая, давай, снова меня греть будешь, – отстёгивая скатку, приговаривал Южаков.
Часа два стояли роты на небольшом плацу перед огромными каменными казармами. Время от времени из них выходили команды прусских матросов или солдат в сопровождении унтеров и убывали по своим делам.
