Вряд ли местные Мастера и травники заглядывают так глубоко.
Дождался, пока Звероловы скроются за деревьями, и только тогда позволил себе выдохнуть.
Блин, пронесло! Но как? Куда делась кошка?
Я медленно обошёл полигон, осматривая каждый угол, каждую щель. Никаких следов присутствия крупного хищника. Будто она испарилась.
А потом остановился как вкопанный.
Там, где её искал Ефим, лежала огромная полосатая кошка. Она мирно смотрела на меня и чуть рыкнула, изредка подёргивая ушами, а её бока мерно поднимались и опускались.
— Что за…? — прошептал я, не веря своим глазам.
Она посмотрела на меня с выражением кошачьей превосходности, зевнула, показав внушительные клыки, и демонстративно закрыла глаза.
Я потёр виски, чувствуя, что окончательно запутался. Этот мир полон загадок, и каждая новая ещё сложнее предыдущей. Как она это провернула?
Но, прежде чем попытаться это понять, вышел на поляну и тщательно осмотрелся. Даже не поленился пройти к тропе и проверить лес. Нет, вижу, действительно ушли. На всякий случай постоял несколько минут, изучая поляну. Могли же тут быть какие-то питомцы-разведчики? Но всё было спокойно.
Отлично.
Я вернулся в полигон, закрыл дверь изнутри и осторожно приблизился к куче соломы, держась на достаточном расстоянии.
— Ты что, издеваешься? — спросил тихо и улыбнулся. — Они тебя искали, у меня, можно сказать, сердце в пятки ушло, а ты лежишь тут как ни в чём не бывало.
Кошка открыла оба жёлтых глаза и посмотрела на меня с выражением, которое можно было описать как скучающее превосходство. Будто я задал глупый вопрос, ответ на который очевиден.
— Где ты была, когда они заходили? — не отставал я, чувствуя себя неловко от разговора с животным, но любопытство пересиливало.
В ответ кошка зевнула, показав впечатляющие клыки с зелёными кончиками, потянулась и села, поджав под себя лапы. Её хвост медленно покачивался из стороны в сторону.
— Понятно, молчишь, — пробормотал я, почесав затылок.
И вдруг она игриво рыкнула и сделала то, от чего у меня волосы встали дыбом.
Прямо на моих глазах кошка начала… исчезать.
Сначала её контуры стали размытыми, словно её окутал лёгкий туман. Потом она становилась всё более прозрачной — я видел сквозь неё солому и деревянные доски пола. Её полосатая шерсть мерцала, то проявляясь, то исчезая, будто кто-то играл с непостоянным светом.
Через несколько секунд от огромной хищницы не осталось ничего. Пустое место. Только вмятина в соломе выдавала, что там кто-то сидел.
— Твою же мать, — выдохнул я, хлопая глазами.
Воздух дрогнул, будто над костром, и кошка вновь материализовалась на том же месте. Сначала появились смутные очертания, потом цвета стали ярче, чётче, и вот она уже сидела передо мной, вполне материальная и реальная.