Я шагаю по мрачной тайге Сибири, где июльские дожди смешались со снегом. Воздух здесь пропитан хвоей и смолой, где-то вдалеке играют кузнечики, утопая в редких птичьих трелях. Я впереди, ощущаю прикосновение мха под сапогами и цепкие ветви скользят по старой куртке. Рядом двое новичков тянутся за мной, как паровозы на последнем издыхании....
Постепенно картина становилась яснее. Отец Макса был исключительно талантливым Звероловом, чьи способности значительно превосходили возможности обычных приручителей. Это приносило ему славу, и, самое главное, превосходство над остальными Звероловами. Не только из деревни.
И превосходство… Над Ефимом.
— Слушай, а какая ступень развития была у Ефима, когда отец умер?"
"— Вроде бы третья, не помню, — ответила она. — А твой отец был всего лишь второй ступени, представляешь! Но приручал зверей, с которыми Ефим едва-едва справлялся.
Ну вот и всё. Вот в чём корень зависти и страха старосты. Отец Макса при более низком ранге превосходил его по результатам. А теперь сын этого Зверолова проявил те же особые татуировки, ту же наследственную силу. Получается, что старика просто беспокоит его статус, а ещё, наверняка, деньги.
Ефим боялся не моей смерти — он боялся повторения истории. Что же ты сделал с мужиком, гнида?
— А когда он стал старостой, м?
— Ефим? Да давно, уже и не вспомню. Как Григора изгнали, может через год.
— Да так, — сказал я, поднимаясь с лавки. — Теперь я понимаю.
— Что понимаешь? — насторожилась она.
— Что скоро всё будет в порядке, — улыбнулся я, беря Красавчика на руки. — Мне пора. И не осуждай, хватит уже. Смирись.
Ольга резко встала и схватила меня за рукав.
— Макс, — её голос стал жёстким, — не делай глупостей. Ты мой единственный сын.
— Не буду, — сказал я. — Глупостей — не буду.
Мама вышла из дома первой, проверила, что путь чист, и я быстро скользнул во мрак леса.
Шёл обратно к хижине по знакомой тропе, а в голове крутились мысли.
Красавчик устроился у меня на плече, его тёплое тельце слегка покачивалось в такт моим шагам. Горностай дремал, изредка шевеля ушками при особенно громких звуках ночного леса.
Картина становилась всё яснее с каждым шагом.
При своей второй ступени отец уже превосходил Ефима. Приручал зверей, с которыми староста едва мог справиться.
А ведь не просто так старик имеет свою должность.
Вот чего ты боялся… Конкуренции.
Возможно, отца выбрали бы старостой, а Ефим был бы на подпевках, как сейчас Григорий у него?
И вот появился я. Сын этого человека с той же наследственной силой. В тот день он пришёл проверить, что мои татуировки пробудились.
Но хоть всё и выглядело абсолютно логично, проблема будто сидела глубже.
Я остановился на тропе и посмотрел на свои руки в лунном свете.
