Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
— Хочешь себе мою дочь? Значит, еще и моральную компенсацию требую!
— Договорились! — киваю уверенно. За Аню — любые деньги. — Но чтобы я вас рядом со своей семьей больше не видел!
Хлопаю по карманам и понимаю, что где-то посеял телефон. Киваю Валерке, чтобы он подошел.
— Переведи ему, сколько скажет.
Мое внимание привлекает топот ног по безмолвному холлу. К нам приближается стайка врачей, и один из них, отделившись от остальных, останавливается около Валерки.
— Валерий Александрович, вызывайте Золотовой Петра Генадича.
Золотова. Может не очнуться…
Глава 54.ГЛЕБ: Я люблю тебя, Невеличка…"
"— Да ты русским языком можешь объяснить, почему она в себя до сих пор не пришла?! — громыхаю я. — Если эту чертову опухоль, как заявляет твой чудо-лечила, успешно извлекли, то…
— Тише будь, — шикает на меня Валера. — Ребенка не пугай.
Осекаюсь, шумно вбирая ноздрями воздух. Натягиваю на лицо неестественную улыбку и перевожу взгляд на дочку в своих руках.
— Простите, пожалуйста, моя принцесса. — Вижу, как она губку оттопыривает, того и гляди разрыдается на всю больницу. — Ну что ты? Золотце мое! Папа не хотел тебя напугать! Больше не буду так…
Целую дочку в курносую кнопку носа, и она тут же успокаивается. Однако бровки хмурить не престает. Еще бы. Не часто ей выпадает слышать, как папа повышает голос.
Вхожу в палату Ани, не прекращая успокаивающе бормотать малышке на ушко всякую ерунду.
— Этот еще постоит, — бормочу я. — А этот выкинуть пора. Как думаешь?
Злата наблюдает за моими манипуляциями с интересом.
Бойся своих желаний… Помнится, я хотел, чтобы она привыкла к моему голосу. Так теперь мне вообще молчать нельзя. Иначе поднимется вой. Кто бы мне еще недавно сказал, что я — Глеб Золотов — буду во власти маленькой капризной принцессы сюсюкать и колыбельные каждую ночь петь, я бы только посмеялся.
Подходим к кровати, на которой все так же неподвижно лежит моя спящая красавица.
— Анют, мы пришли, — тихо говорю я.
Каждый день при виде нее у меня ком в горле. Это ж я ее отправил на кесарево. Она ведь не хотела. Упиралась. А я не послушал. Эх, как права была старая сэра… Готов волком выть без своей Невелички.
И недолюбил ее. Не ценил того, что она просто со мной была.
Прикрываю глаза.
