Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Выпрямляюсь по струнке в ожидании, пока он заговорит. Словно приговора своего жду.
Глеб поднимает на меня хмурый, полный боли взгляд. Глаза устало скользят по моему телу и концентрируются в районе живота.
— Дочка, значит? — хриплым голосом выдавливает он. А взгляд наконец теплеет.
Так он уже знает? Киваю, неосознанно улыбаясь. А Глеб вдруг шагает ко мне и заключает в объятия. Как же хорошо! Я так боялась, что больше никогда не смогу почувствовать этого.
И снова этот мучительный вздох, путающийся в моих волосах.
Обвиваю его могучий торс в ответ.
Сильная рука ложится на мою шею, зарываясь в волосы, вынуждая меня откинуть голову.
Глеб вдруг впивается в мой рот, и я не могу сдержать нетерпеливый стон. Чувствую, как он покачивается. Сильнее вцепляюсь в его тело, помогая устоять на ногах. Он подталкивает меня к кухонному гарнитуру и упирается рукой в верхний ящик рядом с моей головой.
Всего на секунду оторвавшись от моих губ, Глеб пытается перевести дыхание. Трясет головой, не открывая глаз и словно стараясь сбросить наваждение.
Обхватываю его лицо руками, осторожно поглаживая пальцами отросшую бороду. И сама тянусь к губам, оставляя нетерпеливые короткие поцелуи.
Обвив мою талию жесткой рукой, он усаживает меня на разделочный стол, становясь между раздвинутых ног, и снова врывается в мой рот грубым поцелуем. Прямо как наша первая встреча в этом доме…
Пальцы на моей шее вдруг сжимаются до боли.
— Глеб, мне… — осекаюсь, заметив ярость в любимых черных глазах.
— Я бы предпочел убить тебя собственными руками… — рычит он в мои приоткрытые от изумления губы. — Но ты и тут мне шансов не оставила.
Что?
— Скажи это, — требует он, но я не понимаю, чего он от меня хочет. — Ну же! Три заветных слова…
— Я люблю тебя, — ни секунды не сомневаясь, отзываюсь я, но вздрагиваю, когда прямо рядом с моей головой в шкафчик впечатывается тяжелая ладонь.
Лицо Глеба искажает гримаса боли и ненависти. Вижу, как дергаются желваки.
— Не смей больше произносить эту наглую ложь, — шипит он, нависая надо мной.
— Глеб…
— Скажи. Скажи, что предала меня! — гремит его голос, отдаваясь грохотом в моей груди. — Я хочу услышать это из твоего лживого рта!
Ничего не понимаю. Я предала? Да, он чуть не погиб, прикрывая меня.
