Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Но я ведь…
— Говори! — снова требует он.
— Глеб, я… не понимаю, — рвано вдыхаю, когда большая ладонь ложится на мое горло и угрожающе сжимает его."
"— Какая же ты дрянь. Нарочно залетела от меня, чтобы избежать расплаты? — Он так лязгает зубами, что у меня в ушах начинает звенеть от страха. — Даже не надейся. Для тебя это лишь временное спасение.
Голова кружится. Сердце ухает вниз. Что это с ним?
— Родишь моего ребенка. Тогда и разберемся!
В панике хватаю ртом воздух.
Успеваю заметить, что его яростный взгляд вдруг теряет решимость, становясь взволнованным.
И сознание отключается.
Глава 3.АНЯ: Дура
Лениво открываю глаза.
Белоснежный потолок. Какое-то раздражающее слух пиликанье поблизости. Где это я? Окидываю усталым взглядом помещение, пахнущее осточертевшим дезраствором. О нет…
Резко сажусь на кровати, не в силах поверить глазам. Больница? Снова?! Нет. Нет-нет! Быть того не может! Я ведь только что была в руках Глеба! Это же не может быть сном?! Я не выдержу опять этой потери! Он ведь точно только что был рядом! Пусть злится и желает меня убить, только бы живой…
Слышу, как щелкает замок, и в палату врывается шум из коридора.
— Тебе бы сейчас своим восстановлением заниматься, а ты опять об этой девице печешься, — ворчит незнакомый голос.
— Это мой ребенок, — отвечает второй голос, и я облегченно откидываюсь обратно на подушку. — Я должен был убедиться, что она в порядке.
Глеб. Значит, не приснился. Слава тебе господи! Живой…
Невольно вспоминаю угрозу, которую он бросил, прежде чем я отключилась. И вздрагиваю. Он ведь не заберет у меня малышку?
Снова в панике сажусь на кровати. Нет! Он не посмеет. Живой — хорошо. Даже отлично! Но это ведь мой ребенок! Моя дочка!
Кровь в висках начинает стучать с такой силой, что в глазах темнеет. В хаотичных мыслях мелькает осознание, что если Глеб захочет, ему не составит труда отобрать у меня ребенка.
Нет! Ни за что. Только через мой труп.
— Как ты можешь быть так уверен? — спрашивает незнакомый голос, подкидывая мне идею.
Действительно! Как он может быть уверен, что моя малышка от него?
— Она не твоя! — выкрикиваю я, не успев как следует подумать.
В палате повисает пробирающая до дрожи тишина. Успеваю досчитать до десяти в попытке восстановить нервное дыхание. А затем из-за ширмы выплывает разъяренное лицо Глеба.
— Что. Ты. Сказала? — рокочет он.
