Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Невольно облизываю губы, вспоминая, как задремала в объятиях Глеба после того как мы… Закусываю губу, чтобы не улыбаться. Одергиваю себя, догадываясь, что на этом-то, пожалуй, сказочка и закончилась. Теперь снова суровая реальность…
Открываю глаза и едва не вздрагиваю. Прямо передо мной, подперев голову ладонью, лежит моя мечта. Смотрит неотрывно. Даже не хмурится. Напротив.
— Глеб? — выдыхаю.
Он подается навстречу и осторожно касается моих губ.
— В общем, с обедом облом, — бормочет он, не спеша отстраняться.
С каким еще обедом? При чем тут вообще еда, когда он тут такой…
Однако моему организму явно мало сексуального насыщения. У меня начинает урчать живот, и я невольно вспоминаю, о чем мы говорили «до».
— Что, в мажорских магазинах не продают шпроты? — непонимающе спрашиваю я.
Глеб усмехается, обжигая своим дыханием мое лицо, и коротко целует меня в нос.
— Нет, заказ Златы Глебовны выполнен. Но вот на обед мы совсем не успели. Так что пошли ужинать. — Он поднимается с кровати и, будто по привычке, помогает мне одеться.
"— А где мое платье? — спрашиваю я, когда он натягивает на меня свою рубашку.
— Мне больше нравится так, — отмахивается Глеб.
— Вашей жене ведь не пристало? — не упускаю возможности поддеть его.
— Я запретил Витьку входить в дом без приглашения. Так что теперь тебя никто не увидит. Кроме меня.
— Значит, трусы мне не положены? — с некоторым возмущением выдавливаю я. — Мне что же теперь, голой ходить?
Глеб облизывается, как кот перед валерьянкой.
— Отчего же не положены? В ящике. Выбирай. Хотя идея мне понравилась…
А уж как мне нравится это его возбужденное настроение! Спешу к шкафу, чтобы скрыть от Глеба свою довольную улыбку. Нахожу ящик, в котором притаилось белье, и невольно охаю. Да с таким ассортиментом скромнее оставаться голой.
Подцепив пальцем красные ажурные трусики, поворачиваюсь к мужу, который, похоже, снова решил поиздеваться.
— Чье это? — Упираю свободную руку в бок и принимаю решительный вид, хотя изнутри уже начинает трясти.
— Что значит — чье? — искренне удивляется наглец.
— Это слишком, Глеб! Настолько ненавидишь меня, что решил нарядить в шмотки очередной своей шлюхи?! И это после такого… — Швыряю кусок гипюра ему в лицо и тут же жалею об этом, видя, как меняется его выражение.
Глеб делает скользящий шаг ко мне, сжимая в огромной лапище трусики. По всему видно — зол как черт.
