Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Пересчитываю пальцами косточки позвоночника, вынуждая Аню выгибать спину и подаваться мне навстречу.
Не выдержав моего натиска, она обвивает мою шею руками и кладет подбородок на плечо, прижимаясь грудью к моему торсу.
— Кроме того, — продолжает бормотать она, — у нас сегодня… эм-м… первый брачный день.
Зарывается лицом в мою шею, прячась от смущения. Поглаживаю ее волосы и утыкаюсь носом в ушко.
— Это все? — хриплю я.
— Ну почему же? — Она вспыхивает и отстраняется. Поворачивается в моих руках, прижимаясь ко мне спиной, и откидывает голову мне на плечо.
Поднимаю голову, мельком оценивая небосвод, и опускаю взгляд обратно к девушке в своих руках.
— И чем же особенны звезды?
— Мы с тобой смотрим на них вместе. Впервые.
— М-м, — качаю головой, проводя кончиком носа по ее плечу. — В этот раз ты просто смотришь за двоих. И если с меня такая необходимость спала, то я предпочитаю наблюдать за чем-то более прекрасным…
Аня поворачивает вполоборота голову, и я вижу, что она смущенно улыбается.
"— Знаете, Глеб Виталич, — вдруг снова вернувшись к формальностям, начинает Аня, — в выпускном классе я увлеклась книжками по психологии. И в одной из них встретила любопытную мысль, которая заставила меня задуматься. Если откинуть лишние предисловия, суть этой мысли в том, что основа всех наших эмоций и поступков — это либо любовь, либо страх. Основа всего. Всех наших поступков. Так вот… — Она делает небольшую паузу, позволяя меня переварить информацию, и добавляет: — Что является корнем ваших действий?
— Страх, — особо не раздумывая, честно отвечаю я.
Анюта напрягается в моих руках. Разворачиваю ее к себе и заглядываю в глаза:
— Ну что? Говори уже.
— Ты только не злись, — почти шепчет она. — Мне так больно, Глеб.
— Где? — держу ее за плечи, цепляясь взглядом за силуэт в воде. — Что болит?
Прикладывает кулачок к груди:
— Здесь.
До меня наконец доходит, что речь не о физической боли, и я прижимаю Аню к себе, пожалуй, впервые в жизни испытывая нечто вроде раскаяния.
— Прости. Я постараюсь больше не ранить…
— Дело не во мне, — шепчет она в мою шею. — Когда представляю, что творится у тебя в душе … Я даже думать боюсь, что было бы со мной, окажись я на твоем месте. Если бы мне, например, принесли доказательства твоей измены или…
— Глупая… — Целую ее в ушко. — Ты опять обо мне беспокоишься, когда я уже таких дел наворотил, что тебе впору меня ненавидеть.
— Нет.
