Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
— Глеб, позволь мне объяснить все, — снова пытаюсь я, чувствуя, как зубы выбивают нервную чечетку. — Эти вырезки…
— Плевать я хотел на эти вырезки, — перебивает он, теснее прижимая меня. — Будь ты хоть шпионом, хоть самим дьяволом. Главное, чтобы живая. Я чуть с ума не сошел, пока ты в себя не приходила.
— Долго? — удивляюсь я.
— Пару дней.
— Ой, а как же Златка?!
— С ней все в порядке, не волнуйся. — Он гладит мои волосы. — И тебе провели полное обследование. Утром доктор придет, расскажет, что к чему.
— Глеб, ты правда не злишься? — Отстраняясь, заглядываю ему в глаза. — Или ты просто пьян?
— Когда мне пить, если моя беременная жена лежит без сознания под капельницами? — хмурится он. — Шутишь?
— Значит, я все еще твоя жена? — Снова собираются предательские слезы, мешая говорить спокойно.
— Эй-эй… — Он ловит мой подбородок, не позволяя спрятаться. — Почему плачешь? Больше не хочешь быть моей женой?
— Глеб, эти вырезки… — всхлипываю я вместо ответа, желая все же объясниться, — я их еще в школе собирала.
"Не могу унять рыданий. Глеб обхватывает ладонями мое лицо, смахивая со щек неуемные слезы.
— Ну не плачь, маленькая. — Он целует мое мокрое от слез лицо. — Я чувствую себя слишком беспомощным, когда вижу твои слезы.
Несмотря ни на что, я продолжаю. Глеб должен знать правду. Не хочу, чтобы он боролся со своими предположениями в одиночку.
— Сама не заметила, как влюбилась в хмурого мужчину с обложки бизнес-журнала.
— Я знаю. — Он коротко целует меня в губы, выдыхая утешающий ответ в мой рот. — Я так и подумал. Ты же глупая такая. Зачем так нервничала, что аж в обморок грохнулась, если не виновата?
— Испугалась, что ты не поверишь моим оправданиям.
— Верю я. Верю, только не волнуйся больше, — отвечает он, упираясь в мой лоб своим.
— Я не хочу, чтобы ты так говорил только для того, чтобы меня не беспокоить, — ворчу я.
— Тише-тише, маленькая воительница, — усмехается он и, опустив меня на подушку, нависает сверху, поглаживая мою голову. — Не пристало птичкам водиться с шакалами. Так что с этим я сам буду разбираться.
— Когда? — настаиваю я, чувствуя, что терпение на исходе. Больше не выдержу этой неопределенности.
Глеб хмурится.
— Витя сказал, что на днях.
