Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Ты ведь тоже поначалу…
— Молчи, Ань, — выдыхает он. — Что за неуемное желание всех выгораживать? О себе побеспокойся!
— Так я о себе, — соглашаюсь я, лишь бы не злить его еще сильнее. — Что со мной будет, если тебе опять плохо станет? М?
— Понял. — Он опускается за стол, явно поддаваясь моему желанию его поддержать.
Прижимаю его большую голову к своему животу, зная, что никто не успокоит его лучше, чем Злата, и бросаю невольный взгляд на папку, одиноко валяющуюся на столе.
— Не собираешься посмотреть, что там?
— М-м.
— Вот и еще один прогресс. Раньше ты мог сомневаться в том, что я невиновна. А теперь всего лишь сомневаешься, что я виновата. Это ведь хорошо, — подбадриваю я, отпуская его голову и кивая на папку. — Посмотри. Мне самой интересно, что на этот раз.
Глеб закатывает глаза и послушно поворачивается к столу. Открывает красную мягкую папку для бумаг, и я в шоке хлопаю глазами.
— Это твое? — еле слышно спрашивает Глеб.
"Ощущая слабость в ногах, опускаюсь рядом с ним на стул и понимаю, насколько моя одержимость хозяином «Голда» сейчас мне не на руку. Как я буду ему объяснять? Это ведь действительно идиотское стечение обстоятельств. Но слишком много стечений…
— Мое, — глухо отвечаю я, пробегаясь пальцами по фотографии Глеба, глядящей на нас из-под файла.
Подрагивающие пальцы переворачивают страницу, и я уже знаю, что мы там увидим. Только он. Десятки его фотографий, некогда любовно вырезанных мной из журналов, но теперь ставших камнем в мой огород.
Поднимаю взгляд на Глеба и невольно всхлипываю, ожидаемо обнаружив, что он хмурится. Неотрывно прожигает взглядом вырезки со статьями о себе.
А там и про гречку. Однажды в интервью он рассказывал, что терпеть ее не может. И про гитару. Что иногда играет. И что ему порой не хватает, чтобы кто-то просто говорил: «ты поужинал?»
Черт… Теперь-то я помню. А тогда как-то само все это получалось. Однако определенно выглядит, как заранее хорошо продуманный план обманщицы…
Снова все против меня.
Перед глазами начинает темнеть. Сознание мутится, словно меня засунули центрифугу. Блин. Только не сейчас. Сначала надо ему все объяснить…
Глава 34.АНЯ: Верю — не верю
Я обязана объясниться. Ну пожалуйста! Он ведь сейчас опять себе надумает всякого.
