Автор
Темнота уличных фонарей играет с рельефом стен частного дома, а под окнами группка молодых людей в афро-стиле напрягается от нетерпения. Затем медленно и неожиданно я начинаю чувствовать свое тело — словно его держали невидимые руки, пока я наслаждалась ночным видом. Но вот уже боль проникает глубоко — каждая мышца жалуется, будто она и раньше не знала о существовании боли!...
Похоже, «Его дерзкая девочка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я уверена! По-другому рядом с вами и быть не может.
Вернувшись в дом, мы дружной компанией устраиваемся на кухне с чаем. Роман Георгиевич после разговора с дочерью не то, что приободрился, а вообще снова стал собой. Улыбался, травил шуточки, рассказывал истории из Златкиного детства, заставляя дочь постоянно краснеть и смущаться, и просто ожил, что не могло не радовать. Хотя до последнего меня не покидало ощущение, что его все еще что-то гложет. Дочь, может быть, ему обвести вокруг пальца и удалось, однако я хорошо помнил его обеспокоенное «… лучше лишний раз никуда не выезжайте… мало ли…».
Задержавшись у нас до вечера, пообещав завтра нас встретить по возвращении в город, Золотарев старший засобирался домой. К жене.
Златка осталось убирать со стола, а я решил проводить Романа до его машины. Чувствовалась, что нам нужно поговорить и не только по поводу ребенка, которого мы со Златкой ждем, но и вопрос с Мартынцевым и Кучером висел в воздухе, омрачая радость от примирения.
— Тим, — затормозил уже у машины будущий, надеюсь, тесть, разворачиваясь, — я не буду долго разглагольствовать на тему: моя дочь — самое дорогое, что у меня есть, ты это и так знаешь.
Я кивнул:
— Ни капли не сомневаюсь, Роман Георгиевич."
"— Златка, может, у меня вредная, своенравная, и иногда умеет быть до ужаса капризной, но думаю, ты это и сам прекрасно понимаешь, и если ты не уверен в своих чувствах к моей дочери, лучше сотню раз подумай, прежде чем делать следующий шаг. Не обманывай ее, если у тебя нет серьезных намерений и планов на будущее.
— Я не откажусь от нашего малыш! — перебил я, не дав договорить, — и не начинайте эту тему. Мы с принцессой уже ее прошли давным-давно. Я люблю вашу дочь, Роман Георгиевич, — упер я руки в бока, прямо встречая оценивающий взгляд Золотарева старшего, — и я уверен, что это взаимно. Все только вопрос времени.
Уж не знаю, чем его так повеселила последняя фраза, но Роман улыбнулся, добавив грозно:
— Обидишь ее… пеняй на себя.
— Даже не сомневайтесь.
— А теперь давай серьезно, — подобрался Роман Георгиевич, оглядываясь и понижая голос, — у дома будут дежурить сегодня всю ночь две машины. Это мои люди, и приставлены они к вам ради вашей же безопасности.
