Автор
Темнота уличных фонарей играет с рельефом стен частного дома, а под окнами группка молодых людей в афро-стиле напрягается от нетерпения. Затем медленно и неожиданно я начинаю чувствовать свое тело — словно его держали невидимые руки, пока я наслаждалась ночным видом. Но вот уже боль проникает глубоко — каждая мышца жалуется, будто она и раньше не знала о существовании боли!...
Похоже, «Его дерзкая девочка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И проснулась, только когда Тим притормозил на заправке и принес мне чай с булочкой, напомнив, что мы сегодня еще не ужинали.
— Ты хочешь, чтобы я растолстела, да? — буркнула, но с удовольствием впилась в нежнейшее тесто, чуть не замычав от удовольствия. Сама не подозревала, насколько я голодна.
Тим вырулил с заправки, попивая кофе и хитро поглядывая на меня.
— Все может быть.
— И нужна я тебе буду толстая, как колобок?
— Мне ты нужна будешь любая, — бросил на меня взгляд Тимур, подмигнув. А его слова, как сладкий мед, разлились по сердцу, и я даже про булочку забыла, водителем своим любимым залюбовавшись.
— Ешь давай, принцесса, — кивнул Тим. — Пока приедем, пока до ужина доберемся, будет уже двенадцать.
— Боюсь, я не дождусь. Что-то меня снова клонит в сон. Скоро я только и буду, что есть да спать. Превращусь в тюленчика и заплыву жирком.
— Ты будешь самым милым тюленчиком, Золотарева, — засмеялся Тим, перехватывая мою ладошку. — Еще полчаса, и мы будем дома.
Дома… хотелось спросить, а это где? У него? Или Тим повезет меня в дом родителей? Почему-то от второго варианта слегка взгрустнулось, и как бы я по маме с папой ни соскучилась, но расставаться с Абашевым я не имела совершенно никакого желания, уже настолько привыкнув к нему за эти дни. Однако я промолчала. Предоставила ему возможность решить самому."
"В городе мы были, когда уже начали сгущаться сумерки.
И каково было мое ликование, когда Тим, не спрашивая и не предлагая других вариантов, направился прямой дорогой к себе.
— То есть, у меня без вариантов? — пошутила я, когда мы припарковались у подъезда.
— Точно, принцесса. Ты же хотела переехать? Вот, привыкай.
Не знаю, не понимаю до конца, что между нами изменила эта неделя. Вернее, нет, не так! Не осознаю. Понимаю, но не осознаю, что теперь будет дальше. Но в данный момент я была самым счастливым человеком на всем белом свете! И просто невероятно сильно хотелось об этом кричать.
— Что такое? — покосился Тим, доставая наши сумки из багажника и закрывая мою белоснежку. Или уже нашу? В отношениях ведь нет: мое и твое.
— А что такое?
— Ты почему так хитро улыбаешься? — улыбнулись не менее хитро мне в ответ.
Ох, как все это сложно, когда оба упрямы и просто не хотят признавать первыми очевидных вещей.
