Шарлотта поражена: Чем больше Люсия рисует на коже брачную метку, тем более она верит в мифы о драконах. Внутреннее сомнение и непонимание соседок не скрывают странное увлечение девушкой, заставляющей всех восхищаться и изучать это невероятное явление в мире современного города....
— То есть ты меня тут одну оставляешь? — переспросила я в шоке. — А вдруг я что-то найду, что нельзя находить?
— То, что нельзя находить, Шарлотта, давно лежит там, где найтись нельзя, — назидательно произнесла рыжая. — А мне с тобой сидеть некогда, нужно считать зарплату. Так что вот ключ, вот бумажки, вот дверь.
— Я ж за один день не справлюсь! — застонала я.
— Как справишься — вернешь! — ответила Людовика в дверях, не проявив ни капли сочувствия.
Я осталась наедине с огромным архивом, раздражающе моргающей лампочкой и подозрительными шуршаниями в коридоре.
Надеюсь, дракон сейчас усиленно икает, потому что я вот вспоминаю его от чистого сердца!
Глава 14
Шарлотта
Людовика ушла, оставив меня с наедине с архивом и все нарастающим чувством безысходности. И чем-то шуршащим в коридоре.
Я подошла к первому стеллажу и принялась просматривать толстые папки снизу вверх, старательно игнорируя подозрительные звуки. В первой папке были отчеты о поставке мела, а подозрительные звуки стихли.
Во второй папке были отчеты о поставке какой-то мебели в разнобой, и на папке была карандашная пометка 3/11. Невероятно, но факт — на полке не нашлось на 1/11, ни 11/11, ни какого-либо еще тома из промежутка.
Я посмотрела на казавшийся бесконечным ряд стеллажей, и чувство безысходности начало перерастать в легкую панику. А шуршание в коридоре возобновилось.
Когда на третьей полке я в отчетах обнаружила список канцелярских принадлежностей в ректорат поштучно, а в коридоре загрохотало пустое ведро, терпение мое лопнуло.
Я вылетела из архива, планируя застукать обнаглевшую парочку на горячем и устроить безобразный скандал. Вот только вместо обжимающейся с каким-нибудь педагогом студентки я обнаружила карапуза, сосредоточенно и тщательно разбирающего кладовую.
Точнее, он ее разбирал и изучал, как юный первооткрыватель, судя по разгрому среди швабр, тряпок и веников. А потом открыл для себя чудный звук пустого ведра, скачущего по каменному полу в гулком коридоре, и сконцентрировался на этом увлекательном процессе.
Я стояла посреди коридора, задумчиво наблюдая за малышом, в котором безошибочно узнавался младший сын проректора и декана боевого факультета, и размышляла что произойдет быстрее — ему надоест пинать ведро, я отведу его к матери, или она сама нас найдет?
Как женщина оказалась на столь мужской профессии история умалчивала, однако, держали ее на этом кресле не за красивые глазки.
