Шарлотта поражена: Чем больше Люсия рисует на коже брачную метку, тем более она верит в мифы о драконах. Внутреннее сомнение и непонимание соседок не скрывают странное увлечение девушкой, заставляющей всех восхищаться и изучать это невероятное явление в мире современного города....
Решив начать с ближайшего этажа, я вышла с лестницы в коридор общежития. Коридор, надо сказать, был довольно пафосный — кажется, тут жили дети богатых семей. Красный пушистый ковер, модные магические светильники, картины на стенах в тяжелых рамах. Люсия говорила, что и она бы могла попросить такое жилье, но ей было бы скучно. Мне же думалось, что под словом «скучно» подруга имела ввиду «одиноко», но кто я такая, чтобы придираться к терминологии?
Стучать с животинкой на руках было сложновато, так что я по-простецки попинала ногой дверь.
Его отец владел огромным количеством мануфактур, большая часть из которых поставляла продукты питания. И единственное, что парню давалось легко — ботаника и бестирология. Что в принципе логично, учитывая деятельность его семьи.
— Твое? — спросила я без приветствия, продемонстрировав улыбающуюся зверушку наследника огромных капиталов.
Глава 27
Наследник открыл в мятых домашних штанах и, собственно говоря, все.
— Привет Шерри, — зевнул взлохмаченный брюнет, почесывая рельефный торс.
— Привет, Фред, — терпеливо поздоровалась я и, сунув ему под нос пушистую находку, повторила. — Твое?
Парень даже не попытался забрать у меня зверя, наоборот, он отстранился и посмотрел на нас задумчиво.
— Где ты его нашла? — спросил друг.
— У вас тут на лестнице, — отозвалась я.
Держать тушку, хотя и пушистую, на вытянутых руках было довольно тяжеловато, так что я прижала зверька к груди. Тот, кажется, заулыбался еще шире и заурчал. Как кошка!
— Заходи, — кинул парень.
— Оденься, — буркнула я в ответ, закрывая за собой дверь.
— А девчонкам нравится, — нагло ухмыльнулся наследник капиталов.
Я лишь закатила глаза на это. Фред никогда всерьез не пытался за мной ухаживать, я же не искала его внимания. Скорее, он был кем-то вроде моего непутевого братца, вечно вляпывающегося в неприятности по учебе, зато с огромным сердцем. Именно он первый встал на мою защиту, когда мы только поступили в академию, и ничего за это не попросил взамен.
С тех утекло много воды, но мы с Фредом, точнее, Фредериком Никармом были самыми настоящими друзьями.
