В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
— Своя жизнь дороже всяких денег, ты же понимаешь…"
"Обычно такая душевность — а Крепс знал это не понаслышке — предшествовала дикой ярости, когда Бек кидался в рукопашную и запросто мог убить. Но этот бой Блинников считал личным. За свою любимую женщину.
— Дай пройти, козел! — орал какой-то недоумок, вздумавший тягаться с командиром «Секиры». Он держал Юльку в охапку, а та безмолвной куклой болталась в его руках.
«Шокер или инъекция? — только и успел подумать Блинников, бесшумно подступая сзади. Подошел почти вплотную и, приставив пистолет к виску, рыкнул глухо.
— Руки за голову, мразь! Иначе размозжу череп!
Почувствовав холодное дуло на своем затылке, человек дернулся, бросил Юльку в Кирсанова и попытался удрать. Но Крепс сбил его навзничь ударом ноги. А потом от души вдарил по ребрам и, приложив головой об стену, бросился к Юльке.
— Юльчонок, девочка, — прошептал он, поднимая любимую. Юлька дышала слабо и прерывисто.
— Скорую, Бек, и ментов, — бросил он Кирсанову, влетая с тяжелой ношей в кабинет.
— На шее, Крепс, — устало бросил Кирсанов. — Он подкрался к ней сзади и ударил разрядом. Видимо, сначала зажал рот рукой. Вот мы ничего и не услышали, — заметил он, беря со стола скотч. — Юлька дышит. Давай, командуй, ты тут за главного.
Дима Блинников кивнул, с трудом поднимаясь с дивана. Выглянул в коридор, где Бек по привычке обездвиживал преступника. На негнущихся ногах прошел к столу и, взяв сотовый, позвонил на вахту.
— Вызывай скорую и полицию, Фил, — велел он Филимонову. — Двери запереть. Пустить только службы спасения. Двух человек оставить внизу, остальных сюда. Быстро!
Он снова вернулся к Юльке.
— Юльчонок, — позвал, встав на колени около дивана. — Очнись, девочка, — прошептал Крепс, наблюдая, как задрожали веки любимой женщины. Она открыла глаза и заплетающимся языком пролепетала. — На … меня… кто-то… напал, Дима.
И расплакалась.
— Мы с Кирсановым нейтрализовали твоего похитителя, — пробурчал Блинников.
— Я почти оклемалась, — пробормотала она. Даже невооруженным глазом Крепс видел, как ее бьет крупная дрожь. Даже зубы лязгали.
Взяв шаль, лежавшую на подлокотнике, укутал любимую поплотнее.
