В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
В-третьих, одежда. Весь твой бомжацкий хлам нужно выкинуть. В-четвертых, стрижка у нормального мастера, а не у собачьего стилиста, в-пятых, уколы красоты, массаж, плавание…
— Нет, я так помру, — пробурчал недовольно Яныч. — Я на такое не подписывался…
— А я задохнусь, как только ты навалишься на меня своей жирной тушей. Поэтому советую развестись, — резко заявила Юлия и быстро вышла из комнаты.
— Тебе надо было разговаривать с ней помягче. Конечно, Юлька отказалась, Сашенька, — попрекнула Людмила, официальная вдова Валерия Петровича Яныча.
— Послушайте меня, Людмила Владимировна, — прорычал Яныч, шагнув к мачехе. — В ваших интересах уговорить эту сучку. Мне легче стать вдовцом, чем развестись. Понятно? — угрожающе прошипел он, наклоняясь над женщиной.
— Мы можем договориться, — пролепетала Люся, пытаясь освободиться из цепких лап пасынка. — Надо договориться цивилизованно, и каждый останется при своих интересах… В завещании Валера поделил все имущество на троих. Мне, тебе и Юлечке."
"— При разводе может всплыть всякое, — недовольно пробурчал Яныч. — Ты же понимаешь, святая наша, как только станет известно о сожительстве моего отца и Юльки с твоего полного согласия, то ни одна светская курица с тобой не поздоровается.
— Но этого же можно избежать… — проблеяла Люся. — Если мы все придержим язык за зубами…
— А зачем это мне? — хмыкнул Яныч, отталкивая ее. — Когда все полетит к чертям собачьим, я первым пойду к Малахову и там расскажу о твоих шашнях.
— Ты не посмеешь! — вскрикнула она. — Я старалась и для тебя тоже.
