В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
— Если понадобится, можно купить. Аптеки везде есть, даже в Африке, — усмехнулась она. — Ну, и важно ощущение, что все будет здорово.
— А теперь у тебя какой настрой? — поинтересовался он. И Юлька, всмотревшись в зеленые глаза бывшего любовника, почувствовала в его словах подвох и двойной смысл.
— Сейчас я немножко паникую, Дима, но это пройдет. Я как между двух огней. С одной стороны, за мной гонится Яныч. Как с цепи сорвался, честное слово. Даже Санечке звонил, идиот, — печально вздохнула она.
— И сколько ждать? — отрывисто бросил он.
— Не знаю, — вздохнула Юлька. — Кроме нас троих есть еще Алена. И нужно принять такое решение, чтобы никто не пострадал, — тихо заметила она, обнимая подбежавшего сына.
— Я сам разберусь, — рыкнул Блинников, потирая ногу. — Твое дело — понять, что я предлагаю самое лучшее для тебя условие.
— Пойдем, Димулька, к Таисии Викторовне, — ушла от разговора Юля. — Может быть, у нее найдется лекарство для Димы?
«Чертова кукла! — мысленно взвыл Крепс, как только Юлька ушла и увела сына. — Ну, вот как с ней по-хорошему договариваться? Может, украсть ее? Увезти к матери в деревню? Заделать еще одну ляльку и поволочь в ЗАГС за шкирку?»
— Дима, — тихо позвал его предмет размышлений. — Ты спишь?
— Нет, Юль, — еле сдерживаясь, пробурчал Крепс.
— У Таисии есть какое-то сильное обезболивающее. Она даст ампулу. И если ты не боишься уколов, мы можем тебя уколоть.
— Кто это мы? — опешил он и даже на локте приподнялся.
— Я умею ставить уколы, а Таисия Викторовна всю жизнь проработала хирургической медсестрой. Так что выбирай, кому задницу покажешь. Я пока ребенка искупаю, а ты определись, — усмехнулась она, выходя в коридор и аккуратно закрывая дверь.
— Димулька! — снова раздался ее громкий голос.
«Заноза в заднице, — мысленно ругнулся Крепс, — почему, как только ты появляешься в моей жизни, все идет наперекосяк?»
Он прислушался к голосам, доносившимся из ванной и, кряхтя поднявшись, отправился к сыну и его матери.
Димон прыгал в воде, а Юлька, любуясь сыном, что-то радостно напевала, но осеклась на полуслове, заметив Блинникова. Он перевел взгляд на мокрую майку, облепившую ее тело и не оставившую никаких загадок.
