В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
"
"«Конец зиме», — только и успела подумать она, когда нотариус кашлянул, призывая послушать, что же дедушка Валера написал из деревянного ящика. По большому счету ей не хотелось вступать в Валерочкино наследство. Вечно помнить о пяти годах заточения? Нет, спасибо! И так достаточно. Дом на Гарде, по квартире в Москве и в Питере, трастовый фонд. Ей, привыкшей ложиться спать голодной в течение нескольких лет, особого богатства не требовалось. Ведь главная драгоценность, принадлежащая только ей, сейчас играла в детском саду.
«Димулька! Такой смешной и наивный! Крепса ему подавай! Нашел он себе папу», — с улыбкой подумала она и даже вздрогнула, когда ее окликнули.
— Юлия Владимировна, — позвал нотариус.
— Вернись с небес на землю, — недовольно прошипела мать. — Вопрос серьезный, а ты в облаках витаешь…
Она посмотрела на нотариуса. В темно-сером костюме от Армани он казался важным и вполне успешным.
«А что у тебя там, под рубашечкой от Бриони? — мысленно обратилась к невысокому мужичку Юлька. — Есть ли душа и совесть? Или все брендами прикрыто для приличия? Сложно понять людям, что самое дорогое — любовь близких — купить невозможно.
— Как — все Юле? — охнул он. — Я думал, отец завещает ей только бизнес, и то формально. А имущество поделит между мной и Люсей.
— Подождите, Александр Валерьевич, — примирительно попросил нотариус. — Валерий Петрович вам письмо оставил. Прочтете сами или мне зачитать?
— Читайте, — махнул рукой Сашка и устало потер глаза. — У меня нет секретов от дорогой женушки. Правда, Юленька?
— Мне ничего не нужно, Саша, — твердо ответила она.
— Дорогие дети, — начал театрально читать нотариус. — Я долго думал, как поступить… — дальше шли бла-бла-бла о высоких и искренних намерениях Валерочки дорого, и Юлька снова погрузилась в мысли о Крепсе и вынырнула обратно, когда мать вскрикнула, а Сашка грязно выругался.
