Улицы Санта-Клары покрывались золотистым отблеском жара, как будто город спрятался под раскаленной шляпой. Софи Жарко на мгновение задержала дыхание — каждый квартал здесь выглядит по-своему уникальным и загадочным. Ее взгляд скользнул между зданиями, будто она искала нечто важное или что-то ускользающее от привычного взгляда....
Симпатичный мужчина в дорогом костюме и с приятной улыбкой. А еще ходок, алкоголик и тунеядец. Он бы и ко мне, то есть к невестке (и ко мне, и к Дэйдре в принципе) под юбку залез, если бы Джейсона не боялся. У них были натянутые отношения. Дед тоже сына не любил. Харви Сторн был душкой, и красивым женщинам прощал многое, а вот мужчина должен быть добытчиком. Джейсон его надежда, а на сына давно рукой махнул.
Подали аперитив и закуски в виде крохотных бутербродов с лососем и канапе с итальянской прошутто. Я пила розмариновую воду с капелькой хереса; Джейсон предпочел бренди — настроение в семейном гнезде у него не улучшилось, и он даже не старался скрыть это.
Через двадцать минут мы переместились в столовую. Сервировка, как в мишленовском ресторане: серебро, хрусталь, тонкий фарфор. Одних вилок три штуки, хотя подали первым густой бостонский суп. Я сидела рядом с мужем, но меня как будто не было: нет, Джейсон был вежлив и предупредителен, не игнорировал меня и не делал вид, что я невидимка, просто в его заботе было что-то нетерпеливое — он не хотел со мной возиться, не желал, чтобы я в принципе была рядом.
— Дэдэ, как ягненок? — поинтересовалась Камилла.
— Превосходно! Давно так вкусно не ужинала!
Она улыбнулась с гордостью — да ладно, мы все, и даже я, знали, что она не сама его готовила.
На десерт подали домашний трюфельный торт с мороженным, клюквенным соусом и мятой. Хорошо, что семейные встречи у нас раз в месяц — иначе моей талии грозило бы полное исчезновение. После ужина мужчины удалились на террасу: покурить и выпить. А я осталась в не самой дружелюбной компании: Мишель откровенно меня недолюбливала, насчет матери Джейсона я тоже не обольщалась.
