Улицы Санта-Клары покрывались золотистым отблеском жара, как будто город спрятался под раскаленной шляпой. Софи Жарко на мгновение задержала дыхание — каждый квартал здесь выглядит по-своему уникальным и загадочным. Ее взгляд скользнул между зданиями, будто она искала нечто важное или что-то ускользающее от привычного взгляда....
— Не шевелись! — скомандовал, когда Дэдэ постанывать начала, подмахивая мне. Она замерла, а я резко достал пробку и вставил ей сзади, сразу по самые яйца. Ахнула и сжалась вся. Блядь, я сейчас залью все, как сосунок желторотый. Пару раз толкнулся в узкий проход и перешел к другой дырочке.
— Как тебе хочется, Дэдэ? — спросил, теребя ее кнопку зажигания. — Сюда? — начал активно долбить в щелку. — Или сюда? — снова анал.
"— Везде, — простонала она, насаживаясь на мой член. Как хорошо устроено у нее все: узенькая, тугая, словно девственница вчерашняя. И пылкая такая, отзывчивая. Видно, что любит ноги свои стройные раздвигать.
Я долбил ее в обе дырочки, так что голова кругом. Какая опера к чертям собачьим, когда дома личный порно-кинотеатр! Темп давно перешел в забег — Дэдэ растянулась отлично, прямо мой размер, а как сжимала член, так орать от наслаждения хотелось. Надавил пальцем ей на губы — во все места хочу ее.
Я резко вышел и повернул Дэдэ к себе, под ягодицы подхватил и на столик усадил. Косметика, духи, побрякушки всякие на пол со звоном полетели. Она прижалась ко мне теснее, ногами, как лианами тугими, опутала. Губы наши встретились, и в голове померкло все, только искрами яркими каждое движение языка отзывалось. Что же она сладкая такая! С ума меня сводит. Дэдэ, как пружина, напряглась и выстрелила со стоном, прямо в губы мне, а я в нее до последней капли.
Она вжалась в меня, голову на плечо положила, короткими поцелуями шею осыпала. Нет, детка, трахаешься ты, конечно, хорошо, но не более.
— Умница, отработала побрякушку, — я погладил бриллианты на ее шее и отстранился. Переодеваться придется.
— Джейсон, — позвала Дэдэ, когда я практически вышел. Повернулся — мне прилетело в лицо увесистым произведением ювелирного искусства.
— Может, и от отступных откажешься? — с насмешкой поинтересовался. Ну-ну! Гордая моя девочка. Дэдэ молчала. Еще бы! — В оперу мы опоздали, но в галерее показаться нужно.
Вернулся через пятнадцать минут, снова застегнул колье. Дэдэ была рассержена. Неплохо заработала за трах и недовольна! Меня смутили глаза ее грустные, но я отогнал негаданно проснувшуюся совесть. Никаких чувств, кроме презрения, Дэдэ не дождется.
