Автор
Героиня пытается избежать опасного преследователя, но на этот раз ей не удастся сбежать. Между ними разворачивается напряженная игра власти и искушения, где каждый преследует собственные цели. Любовь или манипуляция? Спасение или падение?
И тут глупышке внутри думается, что это все отдает легким подобием заботы. Словно ему не все равно, будто ему не наплевать на то, как себя чувствую. Как проекция в кривых зеркалах. Так жертве может понравиться находиться в лапах хищника.
Сталкиваюсь с льдами, белесыми, практически прозрачными и отвечаю резко:
— Иногда приходится загонять себя в рамки. Это работа. Этот показ стал самым главным в моей карьере. Модель платья не села. Пришлось принимать экстренные меры.
Салфеткой продолжает вытирать свои пальцы, а я наблюдаю за его резкими движениями и стараюсь опять не облизнуться. У Ивана сильные руки с широкими ладонями и крепкими длинными фалангами пальцев, с овальными лунками ногтей и чуть выпирающими костяшками.
Широкое запястье зажато кожаным ремешком от платиновых часов.
Отбрасывает салфетку. Берет бокал с рубиновой жидкостью и подносит к моему рту.
— Выпей.
— У меня и так голова кружится, — проговариваю, пытаясь отказаться. Давит на мои губы хрустальной кромкой.
— Наоборот. Немного поможет расслабить организм. Подобное лечат подобным. Давай, куколка, один глоток.
Облизываю губы и подчиняюсь. На языке стойко ощущаю привкус дерева, подтверждающий, что в бокале собраны лучшие сорта с итальянских виноградников.
Опять веки сами собой закрываются, но я одергиваю себя, вспоминаю, кто передо мной и как интимно то, что сейчас между нами происходит.
Действительно, я лишь пригубила, почувствовав несколько капель на языке контрастом. Отставляет бокал, возвращает ладонь на мое бедро, и я сталкиваюсь с жадным взглядом Ивана.
— А теперь мы с тобой поговорим, куколка. Один вопрос и ответ решит твою судьбу.
— Ты не просто так решил повидаться со своей разовой любовницей?!
Колю словами, за бравадой пытаясь утаить ужас, что поднял голову и заставил вздрогнуть.
Молчит. На лице мужчины решимость. И я понимаю, что бы со мной ни происходило в прошлом — это не закончено!
Сейчас он держит меня в своих руках, прижимает к каменной груди, проявляет нечто наподобие заботы, но это все походит на изощренную пытку, будто преследует некий замысел.
— О чем нам говорить, Иван?
Не выдерживаю, прикусываю дрожащую нижнюю губу. Чуть оголяет зубы в подобии улыбки, отводит золотистую прядку моих волос за ухо. Видно, попортил прическу все-таки.
— О многом, куколка. Например, о том, что с сегодняшнего дня твоя жизнь меняется и правила, по которым ты существуешь, также.
Тереблю пальцы. Его слова. От них веет уверенностью и сквозит уже принятым решением.
