Автор
Аврора — тихий парень в баре, но когда его жизни угрожает опасность, она становится очевидным выбором. Его Искушение начинается с зловещего телефонного звонка, приглашая австрийскую актрису к ужасному тайному вечернему приему. Атмосфера книгу пропитана напряженностью и страхом, заставляющим переговариваться даже между врагами....
Ему по-хорошему за решеткой сидеть за все, что вытворить успел.
— Ну так времена нынче такие, чем борзее, тем место лучше под солнцем занимают. Такова жизнь, братик.
Проводит пальцем по моему горлу. Пульс нащупывает.
— Ты держись, малой, говори. Че дальше-то было.
Боль нутро выворачивает воспоминанием, как кричу в рыхлую круглую морду.
— Почему?!
И опять переношусь в богатенький домишко, где краснощёкий мужик пытается от меня отбиться, а я его за грудки держу и кричу волком от боли, что дерет изнутри.
— Дмитрий и Мария Кац.
Глазами бегает, выход ищет, ждет своих псов, а помощи ждать уже неоткуда.
— Пацан, уймись. Я тебе денег дам, хочешь?
— Не продаюсь. Ты мне ответ дай. Отца моего, мать за что на тот свет отправил? Домишко приглянулось так с клочком земли под дачу, что целую семью извел?! Не повезло. Я выжил. В детдоме тоже не подох.
— Не знаю я никакого Каца! Попутал ты!
Ударил его головой в лицо. Чтобы вспомнил.
— Так и не вспомнил, за кого мстишь? — задумчивый голос и мой сокамерник садится рядом на бетон, продолжая смотреть на остальных, не давая подступить и добить зарвавшегося новичка.
Улыбаюсь и кровь собственную проглатываю, но говорю. Пока слова с губ срываются, значит, жив еще, не помер.
— Долго подыхал тот свин. До тех пор, пока не вспомнил за кого мщу. Столько на нем было, что расправа над целой семьей оказалась эпизодом незначительным…"
"Говорить трудно, все плывет, и только сила воли не дает расфокусировать взгляд.
Моя жизнь. Моя семья.
— Десятку впаяли?
Говорить сложно. От холода зубы стучат.
— Да…
— Ну, я смотрю, ты вдоволь его болью нажрался. Отомстил.
— Кровь основательно пустил, весь ею умылся, так и сидел рядом, сам позвонил в полицию и ждал, пока за мной явятся. Я совершил свое правосудие, но нарушил закон.
Улыбается и от оскала его обидой веет, злостью, а я шрам на брови свежий замечаю, рассечение.
— Праведник, смотрю, Кровавый, значит.
Смотрит на меня. Словно оценивает шансы мои на жизнь.
— Готовь белые тапки… Здесь молодняк в расход по-любому. Сегодня ты себя отбил, завтра с лазарета слабым вернешься, загрызут…
Сглатываю ком, кровь жрать одно удовольствие.
— Так и ты вроде несильно старше.
— Я бывалый, дед уже, по мотанию, а ты зелень. Порешают тебя.
Замолкает, намек на реалии тюремные понятен. Сжимаю кулак и проговариваю зло:
— Сдохну, но за собой кого смогу утащу. Чтобы вместе в аду гореть веселее было.
Молчит.
