Автор
Аврора! Спаси меня! Голос своего агента взрывается от пугающей суеты. Я рассматриваю свой маникюр — френч, без излишеств, только нежно-розовый и белоснежная полоска, привлекательный аксессуар для вечеринок. Его Искушение держит меня на грани между профессиональной обязанностью и собственной безопасностью....
— Только ты? Я стану твоей в полном смысле этого слова? Ну… я хочу сказать…
Сужает глаза и смотрит из-под широких бровей. Не нравится то, как я заикаюсь?!"
"— В прошлый раз тебе понравилось. Я не твой дружок-петушок, чтобы жить с бабой под одной крышей и не давать волю инстинктам. Тем более с тобой, Аврора. Тянет меня к тебе. И я не сосунок, чтобы не понять то, что ты меня зацепила. Если бы мне было параллельно, то ты бы сейчас обслуживала Сашку.
Опять порываюсь то ли ударить, то ли выпутаться из крепких рук.
— Твое решение. Одно слово. Один ответ. Да или нет?
Закрываю лицо ладонями и понимаю, что в западне.
— Это мой мир, девочка, ты шлепнулась в него совсем неподготовленная. Но. Прошлое не изменить. Ты засветилась. Навела шороха. У меня свои правила, я дам тебе возможность и дальше жить в своем воздушном замке, принцесса, под моей защитой.
Этот голос. Он проникает в меня, опутывает истомой, как-то произносит эти слова Иван по-особенному. На крохотную долю секунды мне в нем мерещится проявление нежности и своеобразной заботы. Можно сказать, он меня ведь от страшной участи спасает, только всматриваясь в холодные черты, я чувствую, что с ним будет в разы сложнее.
— Просто стать твоей игрушкой и продолжать жить как жила, так получается?
Опять проводит пальцами по волосам, наматывает на указательный мой локон и отвечает жестко:
— Ничего в твоей жизни не изменится, куколка.
Оскорбление слышится в каждой букве, и я взрываюсь:
— Это работа! Я впахиваю с самой юности и, если тебе кажется, что мне было легко, покрутись и дело в шляпе… — шиплю, реагируя на пренебрежительный тон.
— Я уже понял. В твоем случае так. И я до сих пор не вкуриваю, как тебе при такой внешности и успехе удалось до недавних пор сохранять целку.
Опять порываюсь. Смущаюсь. Кровь приливает к щекам.
— Да, я другими местами, наверное, отрабатывала, так думаешь?!
Больно сжимает руку на шее.
— Нет. Ничего у тебя не было. Если бы что всплыло, отрабатывала бы, как обычная шкура.
— Так если ты все знаешь, если… пожалуйста, не надо меня…
— Надо. Я полноценный мужик. Жить будешь со мной. Ляжешь под меня без слез и истерик.
