Автор
Аврора! Спаси меня! Голос своего агента взрывается от пугающей суеты. Я рассматриваю свой маникюр — френч, без излишеств, только нежно-розовый и белоснежная полоска, привлекательный аксессуар для вечеринок. Его Искушение держит меня на грани между профессиональной обязанностью и собственной безопасностью....
— Если меня грохнут, Аврора будет твоей, как и все, что принадлежит мне.
— Иван…
Изумленно бросает и сжимает кулаки.
— Это всего лишь предосторожность, Монгол. Если что случится. Для всех ты ее присвоил.
Ухмыляется, губы кривит.
— Ты настолько доверяешь мне?!
И в глазах вызов, а я смотрю на единственного мужика, с которым подыхал много раз, и знаю, что защитит ее.
— Смола сделал ставку на мою голову. Если Кровавый не дает добро, они найдут того, кто уступит.
— Резонно.
— Серебряков у меня в партнерах, и все знают, что он хочет эту сделку.
Прищуривается, садится в кресло, вытаскивает нож из-за голенища, подбрасывает в воздух, ловит, виртуозно играя оружием.
Монгол с ножом обращается ровно так, как я со скальпелем.
Спрашивает спустя минуту молчания:
— Думаешь, Сашка в доле?!
— Все в курсах, что он меня уламывал дать согласие, может быть, не в доле, но выгоден. Меня в утиль. Партнер мой у руля. По понятиям все чисто, не придраться, порт откроют и дела пойдут. Те, которых я не допустил бы.
— Базаришь так, будто уже на тот свет отправился.
— Моя женщина беременна, Монгол. Сколько это утаим?!
Прикрывает глаза. Головой машет.
— Попадалово у тебя, Кровавый, полное, — рявкает так, что стекла в окнах вздрагивают.
— Кукла… для всех она всего лишь кукла, попользовал и выкинул. Пустим мазу, что ты предъявил на нее права, перекупил.
— Ты мне ее сольешь?!
— Всех сливал и не парился, кто после и как. Пустим дезу. Я сделаю ей прощальный подарок. Отпущу по-королевски на все четыре стороны в день ее показа.
— Не врубаюсь, о чем базар.
— Если что случится со мной, Монгол. Если сдохну… ты мой преемник. Ты и Серебряков. У него своя доля, а мое станет твоим.
— Мутная схема, брат, ты подыхать собрался, смотрю…
— Я передаю свой долг крови Авроре и своему нерожденному сыну. Если случится что со мной до рождения ребенка, ты, Палач, станешь для Авроры стеной, защищающей от шакалов, которые, обнажив клыки, будут бросаться на все, что когда-то принадлежало мне.
Однажды. Ты их обнародуешь, Гун. Сын Каца войдет в свои права. Вырастишь его оружием, вымуштруешь так, чтобы умел выгрызать свое по праву…
— В таком случае как докажу, что ребенок твоя кровь и плоть?
— У Цукерберга есть моя ДНК. Проведешь экспертизу на отцовство после его рождения.
