Автор
Аврора! Спаси меня! Голос своего агента взрывается от пугающей суеты. Я рассматриваю свой маникюр — френч, без излишеств, только нежно-розовый и белоснежная полоска, привлекательный аксессуар для вечеринок. Его Искушение держит меня на грани между профессиональной обязанностью и собственной безопасностью....
Вот слово, идеально характеризующее куклу.
Она не соответствует. Не похожа на то, к чему привык.
Выбивается. И никак не хочет укладываться в привычную и понятную картину вещей.
Девчонка, пахнущая воспоминанием из далекого прошлого в России.
Брусника…
Я помню, как втягивал тот аромат остро-сладкий, думая, что так пахнет моя смерть.
Тогда мы с пацанами попали в ловушку на торфяных болотах.
И когда я подыхал, когда тина заползала в носоглотку, взгляд все цеплялся за низкие вечнозеленые кустики брусники, покрытые глянцевыми листками, блестящими на солнце…
Я умирал, а где-то цвела и пахла жизнь…
Сладко.
Этот запах въелся в легкие, выжег нутро.
Так пахла жизнь, которая ускользала из моих пальцев, что бились по зеленой жиже, цепляясь и не находя опоры…
Яркие, сочные ягоды впились в память на всю жизнь.
Много ребят утонуло, и я должен был пойти на дно, но всегда жить хотел, зверенышем был, брошенным на растерзание.
Умирать не хотел. Бился даже тогда, когда вонь болота заглушила аромат брусники, забилась в ноздри и рот, душила.
Я опускался на дно медленно. Мучительно. Миллиметр за миллиметром.
Перед тем, как полностью уйти под воду с головой, я все же извернулся и дернулся, в последний раз видя куст жизни с алыми плодами.
Не знаю, что тогда произошло, но рукой я все же изо всех сил вцепился в тот куст…
Раня ладони в кровь, боролся за жизнь, сдыхая от нехватки кислорода.
Брусника… Она вернула к жизни.
Я был единственным, кто не утонул.
Вкус ярко-красной ягоды запомнился навсегда
Брусника… принесшая смерть и подарившая жизнь…
Противоречивые воспоминания.
Когда осознал, что спасся только я…
Метался раненым зверем, рвал эти кусты и вопил от дикой боли, от утраты.
От понимания, что всем начхать на голодных, босых приютских пацанят, позабытых всеми, с голодухи решивших найти еду в лесу…
И перед глазами до сих пор чумазые лица друзей: Косой, Леший, Бывалый… Рыжик…
Ненужные, брошенные, злые, одичалые и я вместе с ними, только попавший в приют… Прозвища из-за отличительных черт давались, а у меня кликухи не было.
Не успел получить. Не прошел боевое крещение, а друзей схоронил в том болоте. Их не нашли. Да не искали даже. Кому мы были нужны?!
В приют я попал почти взрослым.
Лихие годы были на родине моей, и отец — интеллигентный человек старой закалки, все надеялся на правосудие, у Кацев характер несгибаемый. Отличительная черта.
