В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Почему родная мать не могла вспомнить, какой кофе предпочитает пить её сын, когда он вчера наведался к ней, а друг - без проблем?
- Тогда и себе такой же сварганю.
- Давай.
Богдан опустился на барный стул (барной стойки на кухне не наблюдалось) и с ленцой принялся наблюдать, как его друг заливает в кружки кипяток.
Друг?
Что-то царапнуло на душе.
Друг.
- Так что там с вечером? - Стас щедро плюхнул им по ложке корицы.
- Собираюсь взять тебя в плен и заставить показать мне ночной город. Злачные места и интересные заведения.
Стас поставил перед Богданом две дымящиеся кружки и сел напротив.
- Ты издеваешься?
- Нет.
- Слушай, Славинский, или у тебя память отшибло, или ещё что-то. Но ты мне вот что скажи: когда это я шлялся по злачным местам? Я же тихоня-очкарик, ботаник, мать её етить, - Стас говорил про себя с легкой иронией. И на то были причины.
Никто бы не назвал его ботаником, не узнав поближе. Метр девяносто, широкоплечий, с развитой мускулатурой. Причем, стоило Стасу чуть-чуть попотеть в спортзале, как лишний жирок тотчас сходил на нет, а на его месте образовывались приятные кубики или оформлялись мускулы на зависть другим атлетам, потеющим под штангой и день, и ночь.
Но как только он накидывал на эти здоровенные плечи белый халат и одевал защитную маску - все. Стас пропадал для окружающего мира.
Правда, последние пару лет ему всё реже и реже приходилось брать в руки халат и пробирки.
Богдан об этом знал. Сегодня утром получил нужную информацию и очень подробно её изучил.
- Значит, ботаник, будем вместе изучать прелести ночной Кардавы. Ты же не против?
Стас сделал первый обжигающий глоток, не спеша с ответом. Впервые с того момента, как он увидел, кто именно переступил порог их квартиры, он призадумался. Сумасшедшая радость от встречи с другом поутихла, уступив место природной осторожности.
Много воды утекло с их последней встречи. Перед внутренним взором Стаса промелькнули, как в калейдоскопе, те страшные дни, когда по городу поползли слухи, что космический лайнер, на котором проходили военные учения, и на котором присутствовал Богдан, сгинул в неизвестности.
