В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
"
"- Пожалуйста. Но одного ""спасибо"" мало, - и Кир потянулся к её губам.
А в голове Ириды яростным пожаром вспыхнула мысль: ""Что же может потребовать за гладии Славинский?""
И тут же воображение, которое и так последние недели подвергалось давлению, нарисовало картину, от которой Ириду бросило в дрожь. ... Славинский срывает с себя рубашку, обнажая литые мощные мышцы, и лениво, с грацией хищника, направляется в её сторону. Его движения неторопливы - он знает, она никуда не денется. А она стоит, жадно ловит ртом воздух и не может пошевелиться.
Картинка была настолько яркой, настолько эмоционально насыщенной, что на мгновение воображение перемешалось с действительностью, и Ирида, забившись в мужских руках, стала вырываться.
- Эй?
Голос Кирилла вернул её к реальности. Она, растерянно моргнув, буркнула:
- Извини, я...
Что она могла добавить? Что представила, будто это не любимый мужчина её целует, а тот, который снится по ночам и от вида которого немеют ноги и холодеют внутренности?
Бред.
Кир, чуть отодвинувшись, всмотрелся в побледневшее лицо подруги.
- Всё нормально? Ты что-то выглядишь не очень.
- Смена была тяжелой.
- Расскажешь?
- Обязательно. В ресторане.
Да, она расскажет. Всё. Другого выбора у неё не осталось.
Ресторан был одним из лучших. Это Ирида поняла сразу, стоило им только войти. С улицы фасад здания, украшенный архаичными колоннами, казался единым организмом из стекла и металла.
В глаза мгновенно бросились знакомые лица: вон известный политик, вещающий каждый день с уличных экранов, вон актриса, игравшая главную роль в нашумевшем этой весной фильме.
К ним подошёл администратор и учтиво поклонился.
- Господин Истов, ваш столик уже готов.
- Спасибо.
Ирида, услышав, что к Киру обращаются ""господин"" с трудом удержалась от усмешки.
