В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Прилетев на родную планету, программировал себя на достойное поведение. Что будет действовать в рамках закона, что забудет то, как и чем жил последнее время. Даже собирался не использовать свои полномочия и возможности.
Видимо, у него помутился разум за четыре года рабства, раз подобные мысли могли прийти в его голову. Никто давно уже не играет по правилам. Есть сильнейшие с их правом получать то, что они пожелают. И все остальные.
Богдан относил себя к первой категории.
И он желал Ириду.
Небеса, как же он желал свою девочку.
Выдохнув через сжатые зубы, он запустил айростен на автоматическое управление, указав адрес дома, который с недавних пор числился за ним. Большой двухэтажный коттедж с чужими вещами и чужим дизайном. Богдан был неприхотлив - пока ещё - и его всё устраивало. Привычка к комфортной жизни возвращалась медленно. Его по-прежнему тянуло на минимализм. Была бы мягкая кровать да полная тарелка мяса - с остальными неудобствами можно было свыкнуться.
Да, Славинский, хорошо же тебя припечатало.
Невесело ухмыльнувшись, Богдан откинулся на автокресло, тотчас подстроившееся под его мощную фигуру.
Думать о чем угодно - о доме, об айростене, о небе, о клинике, о проекте Загара! Об Ароме и Латунии! Мать твою, о чем угодно, только не о белокурой шалунье, от вида которой его внутренности завязываются в тугой узел и выворачивает наизнанку всю его сущность.
Ирида.
Девочка.
ЕГО девочка, трахающаяся с каким-то ублюдочным мудаком!
Гнев колыхнулся внутри Богдана.
Он это проходил - хорошо знает.
И что самое интересное и поразительное для него - ни одна живая душа на Ароме ему ничего не сделает.
В пору молодости он часто задавался вопросом: ""А кто дал им такую безграничную свободу действий и власть?"" Его это даже раздражало.
Люди любят себе создавать идолов.
Вот из них и сделали таковых.
Только отчего тогда собственные матери отворачивают от них лица и прячут глаза?
Богдан холодно улыбнулся.
