И, чуть подтолкнув меня в плечо, чтобы я легла, натянул повыше одеяло:
— Уже пользуешься своим положением, да?
— Грешна, не каюсь, — показала ему кончик языка. И тут же вернулась к теме, попросив совершенно серьезно. — Саас, пожалуйста. Мне не нужны твой титул, земли и покровительство. Просто помоги мне. Пожалуйста.
— Ладно, — в конце концов, не выдержав, выдохнул бывший змей. — Закрой глаза и постарайся расслабиться. И ты увидишь во сне все, что тебе нужно. Но должен предупредить: завтра тебе придется не сладко. Вмешательство в сознание не проходит бесследно. За все нужно платить.
— Мне ли этого не знать? — криво ухмыльнулась, безропотно соглашаясь со всеми условиями.
Пускай потом будет трудно, больно или даже невыносимо. Наплевать!
Я должна узнать, что же там случилось на самом деле.
— Спокойной ночи, Лесинья, — как только я максимально расслабилась, растекшись пьяным кисельком по роскошной перине, мужчина наклонился, сухо, по-отечески касаясь губами моего лба. — И удачи.
Подобное проявление эмоций вечно ворчливого метаморфа меня ни капли не смутило. Наоборот, это оказалось очень и очень приятно, оно всколыхнуло во мне далекие, почти забытые, но счастливые воспоминания детства…
И короткий магический импульс, последовавший за этим, моментально погрузил меня в сон.
И во сне угодила я опять в тот же момент, когда мчалась по лесу со всех ног, не замечая, как ветки больно хлестают по лицу. И снова был мой зов, и приход золотого дракона, и их разговор, который, на этот раз, я прекрасно понимала.
И меня резко выкинуло из сна.
Голова пухла и раскалывалась, руки мелко дрожали и не слушались. Во рту появилась сухость пополам с мерзким привкусом, а к горлу подбирался отвратительный комок тошноты.
Едва двигаясь и обливаясь потом, я с трудом села, чувствуя себя ужасно, как никогда. Меня будто вывернули наизнанку, попинали и вернули обратно, но…
Теперь я знала правду.
— Лесь… Леся! Ну, давай же, просыпайся, родная, — слышались сквозь сон такие знакомые и любимые глюки. Или ядовито-встревоженные причитания любимого глюка? — Сомелье, ну же, окрой глаза. Бесишь!
И нет, это были не глюки!
— Дариан, — хотела саркастично выплюнуть «Ваше Темнейшество», но мне было так плохо, что с пересохших губ сорвалось только имя. Да такое тихое, что я даже сомневалась, произнесла это вслух. — Оставь меня в покое. Дай помереть спокойно.
— Угу, конечно, — послышался сквозь адский звон в ушах саркастичный упрек.
