Голос его при этом чуть подрагивал, прозвучав очень взволнованно и хрипло:
— Ты не представляешь, как я по этому скучал, родная. И мой ответ «да». Да, да, да и еще раз да. Я больше не стану в тебе сомневаться. Никогда. И никому не позволю ни тобой, ни собой манипулировать. Клянусь!
И этой клятве я поверила.
Да, может, поступила глупо и опрометчиво, да, может, совсем скоро мне придется об этом пожалеть. Может, он и вовсе, этого не достоин!
Но я действительно верила.
И вот тут бы случиться долгожданному поцелую, который, признаюсь, был для меня очень и очень желанен… да что там — я б с удовольствием за него все свое новообразовавшееся наследство продала, да простит меня Саас за это!
Но зачатки разума вовремя взыграли в моей душе, и я довольно шустро отпихнула от себя Темнейшего:
— Э, нет. Я сама собственный перегар чую!
Кицунэ уткнувшись в мое плечо, негромко расхохотался знакомыми, бархатными нотками. И, ткнувшись в мой висок носом, как большой ласковый кот, промурлыкал с несдерживаемой нежностью:
— И по этому я тоже скучал, моя любимая зараза.
— И я, — наконец-то, сменив гнев на милость, охотно согласилась я… естественно, хватаясь обеими шаловливыми ручками за ту часть мужского тела, по которой скучала и тосковала более всего…
Конечно же, это был милый, черненький, ласковый и пушистый до невозможности хвостик. А вы о чем подумали?!
Но, к моему несчастью, вожделенную няку у меня довольно быстро отобрали.
— Не эй, — передразнил меня Темный Властелин моих самых сокровенных желаний, иногда слегка смахивающих на навязчивый бред скромного зоофила. — Ложись давай, живо. Пока еще при памяти.
— То есть? — удивилась я, но, подумав, на всякий случай откинулась обратно на подушки. Соприкосновение с мягкой поверхностью прошло удачно, но голова, если честно, все еще отдавалась легким перестуком подсушенных алкоголем мозгов. — Это угроза?
— Я похож на самоубийцу, Сомелье? — снова выгнув брови, насмешливо переспросил Князь. — Все гораздо, гораздо проще, ехидна ты моя. Я не в силах вылечить твое похмелье полностью. Драконий ром — гадкая штука, знаешь ли. И твое облегчение лишь временное явление.
— Ага, — негромко рассмеялся этот невыносимый тип… а после, недолго размышляя, расстелился рядом во весь свой немаленький рост, закинув руки за голову. — Так что, пока ты в сознании и до сих пор хочешь услышать правду, нам стоит поторопиться.
— Слушаюсь, и повинуюсь, — шутливо склонила голову я.
