Автор
Одно платье отделила от всего мира — ее любимой девочки. Юбка рушится на пол, демонстрируя изысканный бельё, которое лишь подчеркивает идеальность её тела. В этот момент его взгляд светится удовлетворением и похотью, но эмоции в глазах мужчины не изменяются — только выражение становится невероятно маниловым....
Но самое мерзкое и страшное было даже не сексуальное извращение и не секс без меры, чуть ли не по несколько раз в день… Самым гадким я считала тот факт, что искренне начала получать от всего этого удовольствие и желать Артура, желать его приказов и мне стало нравится ему подчиняться.
И за своё предательство самой себе я ненавидела и Джанабаева, потому что это его рук дело! И ненавидела себя за слабость тела и разума.
Ночами я выла в подушку и в моих мыслях начали возникать мысли о самоубийстве.
Но потом я вспоминала его довольную похотливую рожу и злость буквально разрывала мой мозг.
Только злость и желание отомстить больному ублюдку не давали мне сорваться.
Но прошёл лишь месяц…
А ещё меня сильно волнует подвал.
Джанабаев не пускает меня туда. Даже в спортзал в своём же обществе.
Что он там прячет? Или, правильнее будет задать вопрос, кого?
И мне не давало покоя имя Талгат.
Прекрасно осознаю, что если уж Джанабаев похитил меня и имеет возможность манипулировать моей семьёй, друзьями и коллегами, то наверняка он занимается грязными делами.
Раз уж я собираюсь держаться оставшееся время и ждать момента свободы, то я просто обязана найти что-то, что могло доказать его виновность помимо моего похищения.
И как мне раньше такая идея в голову не пришла?
— О чём задумалась? — вернул меня в реальность голос Джанабаева.
Слегка скривилась и как можно непринуждённей ответила:
— О том, как много в этом мире зла и грязи. И что очень трудно противостоять злу.
Артур засмеялся и притянул меня к себе.
Мы сидели на террасе, и пили какао, как будто мы были, мать её, счастливой молодой семьёй.
— И? К какому же выводу ты пришла? — спросил Артур, когда отсмеялся.
Бесстрашно посмотрела прямо ему в глаза и спокойно сказала:
— Если зло можно было бы измерять по шкале от одного до десяти, где отметка десять — это самое-самое мерзкое и чудовищное зло, то ты бы занял в этом рейтинге десятое место.
Он снова засмеялся, сильнее прижав меня к себе. Но звук его смеха какой-то жёсткий, совсем отличается от предыдущего его смеха.
— Ты не права, малышка. Ты считаешь меня злом, но на самом деле ты злишься на себя. А всё потому, что я открыл в тебе твою истинную суть, Лена. Похоть и страсть, фонтанируют в тебе и бьют через край, моя девочка. Ты уже не сможешь просто так от этого отказаться. И только потому ты начинаешь видеть во мне зло.
— Не соглашусь с тобой, — холодно ответила ему. — И поверь, когда-нибудь, я освобожусь от тебя и смогу жить без этого больного секса.
