Автор
Одно платье отделила от всего мира — ее любимой девочки. Юбка рушится на пол, демонстрируя изысканный бельё, которое лишь подчеркивает идеальность её тела. В этот момент его взгляд светится удовлетворением и похотью, но эмоции в глазах мужчины не изменяются — только выражение становится невероятно маниловым....
Я обязательно прихвачу с собой ножик и когда чудовище по имени Артур Маркович, попытается ко мне прикоснуться — я воткну ему этот нож в его горло!
Пусть захлебнётся своей же кровью!
И тогда, я смогу сбежать и никто не сможет меня остановить!
Сердце бешено забилось.
Мне казалось, что я придумала гениальный план и верила, что у меня всё получится, но…
Не учла я одного.
Я — не убийца.
* * *Елена
После того, как приняла душ, высушила волосы, пришла Анна Петровна и привела с собой мастеров своего дела — мастер по эпиляции; мастер маникюра и педикюра; стилист, визажист.
Мной занимались так, словно я являлась дорогой фарфоровой куклой, боясь причинить даже малейшее неудобство или даже боль.
А Анна Петровна, как Цербер наблюдала и следила за всеми.
Я же несколько раз пыталась намекнуть новым людям, что я в плену.
Шикала, шептала, подмигивала, «делала» глаза, но всё без толку.
А потом, Анна Петровна не выдержала и строго сказала:
— Елена Анатольевна, не стоит предпринимать бесполезные попытки.
Скрипнула зубами и с ненавистью посмотрела в зеркало, в котором отражалась Анна Петровна — самодовольная и строгая, будто тюремщица.
— У вас очень красивое и выразительно лицо, — произнесла женщина визажист. — Только глазки немного припухшие от слёз, но ничего, я всё исправлю.
Я снова взглянула в зеркало. На меня глядела грустная девушка. Глаза не блестели, губы не улыбались, плечи были опущены, и вся моя поза так и говорила об отчаянии.
Вздохнула и почувствовала, как от слёз защипало глаза.
Вот, есть люди, которые могут помочь мне, но понимаю, что никто, абсолютно никто из этого проклятого дома и пальцем не пошевелит, чтобы вызволить меня из плена.
— Елена Анатольевна, ваши слёзы не помогут ситуации. И хочу напомнить вам, что Артур Маркович ценит пунктуальность. Также он пожелал, чтобы всё было идеальным.
Резко обернулась к «тюремщице» и прошипела:
— Я не буду встречаться с ним!
— Таким своим поведением вы навредите только себе.
«Хороший человек?!» — опешила я.
«Как похититель, который грозиться меня держать в этом доме как секс-игрушку может быть хорошим?!»
Моему возмущению, ярости и злости не было предела.
Я посмотрела на отражение, не своё, а Анны Петровны, что стояла позади меня.
