Автор
Одно платье отделила от всего мира — ее любимой девочки. Юбка рушится на пол, демонстрируя изысканный бельё, которое лишь подчеркивает идеальность её тела. В этот момент его взгляд светится удовлетворением и похотью, но эмоции в глазах мужчины не изменяются — только выражение становится невероятно маниловым....
— Это не отменяет того, что ты поступил со мной как… законченный ублюдок, — последние два слова она произнесла тихим голосом.
Когда-нибудь она поймёт меня. Когда-нибудь я ей расскажу о своей одержимости ею.
Два чёртовых года я наблюдал за Леной издалека, видел её внутренний свет, в котором я так нуждался.
Я прекрасно понимал, что токсичен и неправ в отношении Лены, но также понимал, что она моя. Эта девушка действительно моя на всех уровнях.
И она обязательно полюбит меня. Возможно даже сильнее, чем я люблю и хочу её.
"— Закончим этот разговор, — сказал резко и добавил: — Я сейчас уеду по делам, и меня до завтра здесь не будет. Останешься пока в своей комнате. А вот завтра, если встретишь меня достойно, я возьму тебя на прогулку и покажу местность. Здесь очень красиво, Лена.
Она промолчала, и лишь её взгляд, брошенный на меня, был красноречивее любых слов. Ненависть.
Что ж, от ненависти до любви один шаг, Лена.
* * *Елена
Прошло полдня, и когда я уже устала смотреть телевизор в надежде, что в новостях или каких-то передачах сообщат о моём исчезновении, в комнату ко мне пришли.
Пришла Анна Петровна с какой-то незнакомой женщиной.
— Елена Анатольевна, — обратилась ко мне со строгой вежливостью старая гадюка. — Артур Маркович распорядился, чтобы вам сделали противозачаточную инъекцию. Лидия Сергеевна сделает всё быстро. С сегодняшнего дня — она ваш персональный гинеколог.
Моему удивлению не было предела.
— Противозачаточная инъекция? — переспросила я.
— Не беспокойтесь. Эта процедура безболезненна и безопасна для вашего здоровья.
— Артур Маркович заботится о вас, Елена Анатольевна, — пояснила «добрая» Анна Петровна. — Он желает, чтобы вы с ним могли как можно дольше насладиться обществом друг друга и уже, потом запланировали детей.
Вместо того чтобы что-то ответить или дерзкое сказать, я замерла истуканом, а потом рассмеялась. Впервые за несколько дней я рассмеялась. Это был не просто смех, никак нет. У меня свело мышцы живота от такого эмоционального всплеска.
Удивлённая «заботой» своего мучителя, я смеялась и никак не могла остановить свою истерику.
— Заботится обо мне?! — крикнула я сквозь смех и плюхнулась в кресло, тяжело дыша. — Да вы издеваетесь!
— Никак нет, Елена Анатольевна. Никто не смеет издеваться над вами, — произнесла Анна Петровна. — Если вы прекратили веселиться, то давайте, наконец, приступим.
