Пение на сцене кажется невыполнимой мечтой для девушек из простых семей. Но уволненная любовью к музыке, ты решаешься покорить свой страшный поклон. Утро клуба без толпы гостей — лучшее время для воплощения своего желания выступить перед публикой.
Похоже, «Его маленькая слабость» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Туалет слева. Справишься?
Опять пунцовеет. Кивает.
Окидываю придирчивым взглядом писсуар и понимаю, что не справится. Чертов японский толкан. Я-то зрячий не всегда с ними совладать могу. Он сейчас на своем тарабарском заговорит и она не только слепой, еще и заикой останется.
Вхожу вслед за девушкой и закрываю дверь. Нажимаю на кнопку унитаза, и на дужку выезжает чистое сиденье.
— Садись, — прихватываю Аню за локоть и подвожу ближе к туалету.
— Ой, вы тут?! Я же не могу… В смысле… я…
— Не буду я смотреть, — ворчу недовольно.
— Честно?
— Сама ведь говорила, что доверяешь мне. Ну и где твое доверие?
Шумно выдыхает. Но очевидно нужда сильнее гордости.
Аня начинает поднимать юбочку, и я как добропорядочный джентльмен отворачиваюсь к стене. Черт. Тут зеркало. Стараюсь не фокусировать взгляд и перевожу его на другую стену. Тут тоже зеркало.
Отлично. Туалет для извращенцев. То, что нужно…
Замечаю, что Аня шарит рукой по стене рядом с унитазом.
— Если тебе что-нибудь нужно подать, скажи. Я не буду смотреть, — терпеливо предупреждаю я. — И не нажимай кнопки никакие.
Потираю лоб, в ожидании ее ответа. Абсурд какой-то.
— Бумагу, — бормочет она, явно чувствуя себя униженной. — Не могу найти.
Беру с раковины несколько бумажных полотенец и протягиваю Ане, хотя бы стараясь делать вид, что ничего не вижу.
Эта девочка и в своих обносках меня с ума сводит. Что же будет, если ее в гипюр и шелк нарядить? Примерить ей все те бриллианты, что я на аукцион приготовил. Нарядить в такое же шмотье, как эти курицы в зале, что смели на нее коситься недобро? Да она на голову выше их станет!
Аня всхлипывает, и поправляет одежду. Расстроилась. Не нравится ей собственная беспомощность.
Подхватываю ее под локоть и веду к раковине.
— Почему плачешь? — хоть и знаю ответ, но все же спрашиваю.
Молчит. Становлюсь за ее спиной и накрываю руки своими, подсовывая под теплую воду.
— Тут нечего стыдиться. Это естественная потребность и впредь не смей о таком молчать. Неловко было бы, если бы ты в итоге попыталась терпеть и оконфузилась бы при всем ресторане. А сейчас все в порядке.
— Не в порядке! — наконец протестует она.
