Автор
В темном особняке жестокий папашка угрожает дочери Алексея, но она решительно против соглашения. Малышка стойко сопротивляется давлению семьи на фоне атмосферы тьмы и безвыходности ситуации, ощущая себя единственной надеждой на свет.
Да ровно, абсолютно обезличено.
– Решил самолично проверить, как ты тут. Отцовское сердце, оно ведь такое – переживает. Спать ночами не дает. А ты, чадо мое неблагодарное, еще и трубки бросаешь. Не хорошо, – прицокнул отец.
– Много чести с тобой вести беседы.
– Дерзишь?
Я предпочла не отвечать и решительно рванула вперед в попытке выбежать из номера, гордо задрав нос. Не прокатило. Олег Граф преградил путь своей хоть и исхудавшей, но внушительной фигурой, больно схватив меня за локоть.
– Ай!
– Не визжи!
– Пусти!
– Только после того, как ты сделаешь одно одолжение, дочурка, – прорычал и потащил меня обратно, запихивая в гостиную как мешок картошки.
– Я опаздываю и не собираюсь делать тебе никаких одолжений! Ты не имеешь права держать меня здесь, ясно?
– Я смотрю, ты тут хорошо устроилась, – будто совсем не слыша меня, прошел по номеру Фло отец, с наигранным любопытством рассматривая его. – Отель чей? Демьяна Нагорного, насколько я знаю.
– Что ты несешь? Никого я не ловила! По-хорошему прошу: исчезни из моей жизни! Хватит уже отравлять мне ее своими приказами, мне уже не четырнадцать!
– Надо же. А ты, однако, за этот год успела зубы отрастить? И, судя по всему, забыла, кто дал тебе крышу над головой, кров, образование. Кто тебя воспитал?
– Я уже давно не маленькая девочка, и меня таким не проймешь.
– Если бы я хотел, то вернул бы тебя в дом в первый же день после твоего наивного, детского побега, дорогая дочь.
Я догадывалась. Нет, правда, догадывалась, что отец знает, где я. Именно поэтому с ужасом двенадцать месяцев ждала, когда он объявиться и силой потащит под венец. Гадала, каждый день открывая глаза, почему не сегодня? А он, выходит, что же? Ждал момент? И он выбрал его, как никогда “удачно”.
