Автор
В темном особняке жестокий папашка угрожает дочери Алексея, но она решительно против соглашения. Малышка стойко сопротивляется давлению семьи на фоне атмосферы тьмы и безвыходности ситуации, ощущая себя единственной надеждой на свет.
– И ввязаться в твои махинации я тоже не собираюсь!
Уже примерялась и готовилась к прыжку в сторону вазы, когда краем глаза заметила мельтешение за спиной отца. Из-за угла высунулась любопытная моська Ники. Судя по взгляду, нахмуренным бровям и надутым щечкам, ей Олег Граф совершенно не понравился, и я была с ней солидарна!
– А я тебя не прошу, а приказываю, если ты еще не поняла. Анфиса, не тяни! – бросил на кофейный столик папку отец, а следом за ней и ручку, которую рванул из нагрудного кармана пиджака.
Ага.
Да-да, щас!
Разбежалась: волосы назад.
– Я уже сказала, я ничего не буду подписывать. Тем более, вслепую! Хочешь повесить на меня свои долги? Обязанности? Ищи другую дуру! У тебя целых две малолетних пигалицы, ими будешь командовать!
– Осмелела, я смотрю? – дернул меня за руку отец, да так ощутимо, вышибая дух, что перед глазами мушки заплясали.
– Не трогай меня! Осмелела. Да! – задрала нос и, улучив момент, пока папенька отвернулся, стрельнула глазами в сторону папки и махнула Нике ладошкой из-за спины “родственничка”.
– Дласте, дяденька!
Отец растерянно крутанулся, оборачиваясь, но руку мою так и не отпустил. Рыкнул:
– Уйди отсюда, ребенок!
Но не на ту напал. Доминика не подумала даже с места сдвинуться.
– Фу, как невезливо, – сморщила носик принцесса. – Бубля говолит, сто везливый человек всегда долзен говолить: здлавствуй, спасибо и позалуйста.
– Моветон, – кивнула я и прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Второй рукой пробралась отцу за спину, цепляясь пальцами за его пиджак. Чтобы в случае чего, хотя бы на доли секунды, но задержать его.
– Деточка, моветон – это лезть в разговоры взрослых, когда тебя не спрашивают. А ну, брысь!
– Я вам не коска! – надула губы Доминика. – Вы злой!
– Это я еще добрый. Не зли меня, ребенок, пойти прочь к своим родителям.
– Не могу, – пожала плечами Доминика, сложив ручки за спиной. С диадемой на голове и царской осанкой, прогуливаясь неторопливо по номеру, подбираясь ближе к кофейному столику, на котором все еще тоскливо лежала памятная папка.
– Это почему это?
– Папочка уехал. И он лугается, если я хозу по отелю одна.
– Но сюда же ты как-то пришла? Как? – кажется, отвлекающий маневр на отца подействовал как нельзя лучше.
